Витамины в прозе
Вы помните свою первую детскую встречу с книгой?
Марина Бородицкая: Я научилась читать очень рано, мне нравилось это занятие. Главным счастьем было залезть куда-нибудь с книгой за диван или под стол, чтобы не нашли. Однажды папа принес стихи Валентина Берестова, открываю: "Вот девочка Марина. А вот ее машина…" Е-о-олки, думаю, про меня уже книгу написали! И до сих пор главное впечатление от хороших стихов - что они написаны про меня.
Каждый ребенок должен найти "свою" книжку. Потому что это, особенно в отрочестве, - как бомбоубежище. Отрок, подросток, тинэйджер - человек, над которым постоянно свистят "пули" и рвутся "снаряды". Ему просто физически необходимо "убежать" в хорошую книжку и почувствовать себя защищенным. Стихи, которые выучены наизусть лет до 18, - твоя личная аптечка первой помощи. Помирать будешь, не случится рядом ни книги, ни ридера, ни библиотеки, ни интернета - а вытащишь из головы четыре-восемь стихотворных строк, и сразу станет легче.
Мы с редактором Жанной Переляевой 16 лет ведем на "Радио России" передачу "Литературная аптека", лоббируем детское чтение. Не потому, что иначе ребенок уйдет в интернет. Ужас не в этом. Просто когда человек не читает, у него не развивается воображение. Смотреть "картинку" приятно, но мозг при этом совершенно расслаблен. А вот чтобы он заработал и сам начал рисовать себе "картинки", нет ничего лучше книжки - желательно толстой, желательно без картинок, растрепанной… Человек без воображения ущербен. Он не способен чувствовать и понимать чужую боль. Только он может отдать приказ ударить из огнемета "Шмель" по спортзалу, где сидят дети… И вот что еще важно: мы все, как ни крути, граждане страны под названием Русский язык - а наши дети этот язык теряют. Восстановить его можно, конечно, читая с утра до ночи учебник Розенталя. Но лучше просто читать книги. Потому что иначе не разовьется ни связная речь, ни грамотный язык.
У нас часто и с беспокойством обсуждают детские самоубийства, моду на мрачное восприятие мира среди подростков. Может, такой выход душевным метаниям ребята находят отчасти и потому, что не прошли через какие-то поиски и переживания вместе с книжными героями? Что бы вы как "литературный аптекарь" прописали для профилактики?
Марина Бородицкая: Такие настроения всегда были - вспомните молодого Вертера. Прописать лекарство, мне кажется, можно (будут ли ребята это читать - другой вопрос…). За время существования радиопередачи мы составили перечень самых светлых, "витаминных", от всех болезней помогающих авторов. Разные, конечно, бывают ситуации, но попробовать полезно. Например, Фазиль Искандер - если погрузиться в его истории о мальчике Чике, это прекрасно отвлекает от мрачных мыслей. А "Сандро из Чегема"! Там сама атмосфера волшебная, пьянящая, там столько солнца!.. Всех подростков, особенно девочек, призываю прочесть "Записки у изголовья" Сэй Сёнагон в несравненном переводе Веры Марковой. Совершенно удивительная книжка: ты убегаешь в Х век, и твои беды перестают существовать. Погружаешься в жизнь придворной фрейлины - интриги при дворе японского императора, несносные куродо второго ранга, скользящий под пальцами шелк, ласкающие глаз оттенки тюльпанов. Эта фрейлина еще составляла замечательные списки: "То, что трогает сердце", "То, что вызывает раздражение"... Вдобавок в ее записках довольно много, что называется, "про это" - про что так любят читать подростки: "Уже полтора часа, как он покинул мое ложе, и до сих пор нет письма на рисовой бумаге… Что делать?!"
Переводные картинки
Советская школа литературного перевода задала очень высокую планку. Во "взрослой" литературе ее удержать не удалось, а в детской?
Марина Бородицкая: Кризис налицо, да. Хотя остались еще представители "старой гвардии" (к сожалению, я и себя уже к ней причисляю), и они все-таки понемножку учат народ. Например. мы с Григорием Михайловичем Кружковым время от времени ведем семинары. Но все упирается в финансирование, материально-техническое обеспечение: надо же где-то собираться, как-то людей из других городов привозить, если они хотят участвовать. Да и мы есть хотим. В литературе для взрослых чуть проще: семинары по переводам из современной английской поэзии готов спонсировать Британский совет, французы тоже поддерживают аналогичные изыскания. А детским книгам повезло меньше. Мало организаций, озабоченных, так сказать, продолжением литературы в окружающей среде. Но потихонечку что-то делается. Два раза в год мы с прозаиком Валерием Воскобойниковым проводим занятия для студентов при поддержке фонда социально-экономических и интеллектуальных программ Сергея Филатова. Но это семинар по детской литературе вообще, и если попадается один-два переводчика, да еще способных, - редкое счастье. В принципе, тем, кто чувствует в себе способность переводить для детей, особенно поэзию, надо просто учиться на лучших образцах, благо их много. Правда, сегодня, увы, приходится немножко отходить от этих старых образцов.
Почему?
Марина Бородицкая: Потому, что Чуковский и Маршак обладали большей степенью свободы, чем мы. Тогда не было диктата картинок. А теперь книжки покупают вместе с иллюстрациями: шаг вправо, шаг влево - расстрел переводчика. Допустим, берусь я за стихотворные сказки Джулии Дональдсон и слышу: "У вас мышонок серенький, а на картинке коричневый! У вас рифма котятки - перчатки, а там нарисованы варежки!" Приходится изворачиваться. Не просто, как образно говорят об искусстве перевода, "ходить по канату, жонглируя", а делать это еще и с завязанными глазами.
Можете ли вспомнить современные произведения, испорченные переводом? На поверхности, пожалуй, "Гарри Поттер" - на пике его популярности сколько было толков о качестве русской версии, столько самопальных переводов в Сети…
Марина Бородицкая: Ужас, ужас, ужас!!! Официальный перевод был ненамного лучше интернетовских. Ну как же так, спрашивали меня, откуда такой неуклюжий перевод при такой прекрасной переводческой школе! И я отвечала: это потому, что всей школой и переводили. Нельзя разодрать текст на девять кусков и добиться того, чтобы этот "ребенок" родился не через девять месяцев, а через один. На хороший перевод надо тратить время. Нельзя его делать за месяц-полтора только из-за того, что надо кровь из носу выпустить книжку в сентябре. Мне предлагали участвовать в этом безобразии где-то на третьем или четвертом томе. И даже неплохие деньги обещали. Но это означало бы полтора месяца каторжного труда - не есть, не спать, не вставать со стула… Чтобы потом твою часть кое-как на живую нитку пришили к остальным, за качество которых ты совершенно не отвечаешь, и забросили в печать. Я сказала, что сомнительная честь быть переводчиком одной восемнадцатой текста "Гарри Поттера" мне и за хороший гонорар не нужна.
Ждет хорошего перевода Кеннет Грэм (Грэхем) с повестью "The Wind in the Willows" - по-русски "Ветер в ивах", что само по себе не очень удачно с точки зрения фонетики. Два-три раза эту классическую английскую книжку уже пытались у нас перевести, но полноценно передать ее поэтичность пока не удалось.
Есть ли в России спрос на качественный перевод - или больше решает скорость?
Марина Бородицкая: Издатель издателю рознь. Одни гонятся исключительно за качественным переводом. Другим - сойдет любой, лишь бы быстрее пустить в печать и дать рекламу. Некоторые издательства (как правило, маленькие и неплохие) из экономии сознательно соглашаются получить перевод на "четверку" или даже на "четыре с минусом" - предупреждая, что не смогут много заплатить. Этакий компромисс. Но мне он не подходит.
Замуж за роман
Насколько конъюнктурно подходят заказчики к отбору произведений для перевода? Предположим, вы хотите перевести замечательную книжку, а издать ее никто не соглашается?
Марина Бородицкая: Бывает. Но бывает и так, что тебе идут навстречу. Допустим, книжка "Королевская считалка" (английская детская поэзия в моих переводах с иллюстрациями Михаила Федорова) - подвиг издательства "Розовый жираф". Ведь почти все эти чудесные стихи, за исключением нескольких анонимных старинных потешек и народных песенок, подпадают под законодательство об авторских правах. Одним "владеет" двоюродная племянница Элеоноры Фарджен, другим - внучка Джеймса Ривза… Издательство целый год договаривалось с наследниками. Зато в итоге книжка получилась хорошая.
Сейчас мне, честно говоря, ничего не хочется переводить. Периодически устаю от этого занятия. А вот когда очень хочу что-нибудь перевести, то обычно все-таки не жду заказов - если, конечно, вещь не огромная, иначе ее обидно и невозможно делать "в воздух". Тем не менее, опыт показывает, что и такие вещи издают, если они переведены с любовью, с желанием, с нетерпением. Но пока мне хочется отключить одну из своих "голов" (одна стихи сочиняет, другая переводит, третья детские книжки пишет, четвертая передачу для радио делает…) - кровь-то одна, и временами ее на все сразу не хватает.
В советское время поэты нередко занимались переводами, чтобы заработать. В наши дни приходится подрабатывать чем-то другим?
Марина Бородицкая: Когда-то, действительно, ты мог переводить зарубежных поэтов, получать удовольствие и одновременно деньги. Редкостный способ. Хотя и тогда находились люди, говорившие: "Переводчик - это женатый поэт". То есть поэт, которому нужно еще и деньги добывать. Теперь перевод поэзии тебя уже не прокормит. Одни поэты преподают, другие пишут для журналов и газет. Стекла для часов, конечно, мало кто шлифует для заработка, но вообще крутиться приходится. Вообще мы от Запада очень далеки, но вот в этом смысле у нас полный Запад.
Я, по счастью, всегда зарабатываю тем, что мне нравится. Никогда и ни за какие деньги не соглашаюсь на что-то мне неприятное. И если не могу в конкретный момент заниматься тем, что люблю, то стараюсь полюбить то, что делаю. Стараюсь себе и другим показать, что это страшно интересная вещь. Поэтому меня любят приглашать переводчиком на всякие семинары и психологические тренинги - потому что у меня там никто не спит. Своим видом, телом, "всеми фибрами своего чемодана" я показываю, насколько наше мероприятие увлекательно.
От какой работы вы отказывались?
Марина Бородицкая: Хоть золотом осыпь - не сяду переводить на английский какие-нибудь корпоративные брошюры. Ни за что! Ненавижу. Отказываюсь переводить на русский большую прозу. Это все равно что замуж выйти. Несколько раз я это делала - был замечательный Киплинг ("Пак с волшебных холмов" и "Подарки фей"), Алан Гарнер ("Камень из ожерелья Брисингов" и "Луна в канун Гомрата"). Но теперь стараюсь спихнуть такие заказы своим ученикам - им надо зарабатывать, энергии много. А мне уже надо энергию беречь.
Антология современности
А ваши стихи переводят?
Марина Бородицкая: Немножко. Сама я никогда этим не занимаюсь. Могу что-нибудь веселое сочинить по-английски в качестве хохмы для друзей. Но всерьез переводить стихи должен только носитель языка. Мне в этом смысле повезло, две мои "болельщицы" - старенькая Рут Фейнлайт и молодая Саша Дагдейл - перевели на английский какое-то количество стихов для разных антологий. Очень хочется, чтобы кто-то перевел мою детскую прозу - книжку "Телефонные сказки Маринды и Миранды". Не скажешь же какому-нибудь английскому знакомому: вот, переведи и предлагай издательствам. А книжка-то, мне кажется, "пошла" бы, она такая немножко феминистская.
Что в современной зарубежной литературе для детей имеет шансы стать классикой - такой, как книги Астрид Линдгрен или Туве Янссон?
Марина Бородицкая: Туве Янссон могла бы быть гораздо лучше переведена. Мне, к сожалению, не очень нравятся переводы Людмилы Брауде. Да и Линдгрен в ее переводах я бы тоже не советовала покупать. Людмила Юльевна была очень достойной женщиной, большим знатоком шведского и финского языка и литературы. Но для хорошего перевода поэтичнейших детских сказок этого мало. В первую очередь нужны особые отношения с родным языком. Астрид Линдгрен стала у нас классиком при жизни во многом благодаря переводчице Лилианне Лунгиной. И я страшно горжусь тем, что мне доверили три коротенькие повестушки про Эмиля и его сестренку Иду, которые Лунгина просто не успела перевести, потому что они были написаны позже… В нынешней литературе трудно вот так "прозреть" будущих классиков, должно время пройти. Есть замечательные французы Жан-Клод Мурлева и Даниэль Пеннак (он пишет приключенческие повести, а я очень люблю его "Как роман" - о том, почему дети не читают и как их приучать к чтению ненасильственным путем). Среди английских авторов кто признанные мастера?.. Роальд Даль, та же Джулия Дональдсон с ее сказками в стихах и, конечно, Энн Файн, у нее неплохие школьные повести. Чуть-чуть получше б переводили - цены бы ей не было.
Справка "РГ"
Марина Бородицкая - поэт, автор дюжины стихотворных сборников для детей ("Убежало молоко", "Последний день учения", "Перелетный штукатур", "Думай, думай, голова!") и пяти - для взрослых. Известна как переводчик английской и французской классической поэзии. Переводила произведения Роберта Геррика, Джона Донна, Роберта Бёрнса, Роберта Браунинга, Роберта Льюиса Стивенсона, Редъярда Киплинга, Гилберта Кийта Честертона, Алана Милна, Льюиса Кэрролла, Виктора Гюго, подарила российскому читателю поэму Джеффри Чосера "Троил и Крессида". В соавторстве с Григорием Кружковым выполнила перевод либретто рок-оперы "Иисус Христос - суперзвезда". Лауреат премии Британского совета по культуре "Лев и Единорог" (2006) за лучшие переводы детской поэзии, а также премии "Инолиттл" журнала "Иностранная литература" (2007), премий имени Корнея Чуковского (2007) и Самуила Маршака (2008). Вместе с Жанной Переляевой ведет на "Радио России" передачу для подростков "Литературная аптека".