Пять лучших исторических новинок 26-й ММКВЯ

Германия и революция в России. Сборник документов

Книга, составленная доктором исторических наук Юрием Фельштинским, впервые столь подробно анализирует одну из загадок, вызывающих споры уже свыше столетия: какие взаимоотношения - до и после Октябрьской революции - были между партией большевиков (и эсеров) и правительством кайзеровской Германии, ведшей войну с Россией? "В ночь с 7 (20) на 8 (21) ноября советское правительство потребовало от главнокомандующего русской армией Духонина "сделать формальное предложение перемирия всем воюющим странам". 9 (22) ноября Н.Н. Духонин ответил, что только правительство, поддерживаемое "армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов", и указание СНК выполнить отказался…". В книге анализируются многочисленные архивные материалы, среди которых документы МИД Германии и архива заграничной агентуры Департамента полиции России, сообщения германской контрразведки и разрешения на выплату сумм деятелям революционного движения и агентам-посредникам. В их текстах упоминаются имена не только Александра Парвуса, но и Владимира Ленина, Льва Троцкого, Карла Радека.

Империум

Необычный сборник, который выделяется среди книг, посвященных 400-летию Дома Романовых, тем, что повествует не только об исторических персонажах - государях, военачальниках, ученых - но и о том, как могла сложиться дальнейшая судьба Российской империи. "…Все империи существуют не только в пространстве, но и во времени. И разные периоды времени управляются также легко - или также сложно - как и отдельные области в одном временном пласте", - говорится в цикле рассказов и повестей "Terra Imperium". "Иное сказание" Дмитрия Володихина повествует о завершении Смутного времени и начале становления державы: "Миша Романов чист, девственен. Смута не тронула его. Все кругом предавали, убивали, корысти своей достигали, а сей не ни при чем. Молился, отца ждал из плена, ни в которую грязь не влез.  Царство с чистого листа начинает жить...". Книга позволяет живо представить ключевые моменты истории, когда в действие вступают иные судьбоносные правила, а не те повседневные к которым мы привыкли. В антологию включены произведения известных писателей - Олега Дивова, Романа Злотникова, Далии Трускиновской и Дмитрия Федотова, Евгения Гаркушева.

Александр Лапин. Благие пожелания

В своем новом романе автор точно и достоверно воссоздает жизнь последних лет СССР, передавая все оттенки настроений тогдашнего социума. Смятение, неотвратимо охватывающее всю страну, отражается и в судьбе каждого из героев, как в работе, так и в личной жизни. Правдолюбивый и прямодушный Александр, став журналистом, еще надеется, что силой слова можно изменить окружающий мир к лучшему. Один из его школьных друзей, Амантай, выбрал комсомольскую карьеру, ради которой отрекся даже от первой любви. Другой, Анатолий, стал офицером КГБ, что приведет его к столкновению с Амантаем, чье участие в организации уличных беспорядков в Алма-Ате, он должен расследовать. Потом - Афганистан, тяжелое ранение... Третий, Владимир, уехал работать в заповедник, но уникальные научные наблюдения оказываются никому не нужными, зато возникает необходимость срочно перебираться с семьей из Казахстана в Россию. А вскоре та же судьба постигает и Александра - бывший друг Амантай не простил ему острых публикаций.

Нильс Торсен. Меланхолия ГЕНИЯ. Ларс фон Триер. Жизнь, фильмы, фобии

Впервые на русском языке появилось это сложное и, можно сказать, полифоничное биографическое издание, посвященное культовому режиссеру. Здесь и прямая речь самого Триера, и мнения критиков об его творчестве и непричесанные, порой колючие заметки тех, кто с ним работал. Вся жизнь режиссера рассматривается как основа и источник будущих фильмов. Недаром вторая глава называется "Очаг страха - детские годы". Во время учебы на киноведческом отделении университета, Триер, уже успевший снять два фильма, заявлял, что вместо банальных упражнений должен в полной мере приступить к серьезной работе, демонстрируя при этом "смирение перед лицом кино".

В итоге автор книги делает вывод, что настоящий Триер вовсе не такой, как его в мире представляют. В чем же его своеобразие? Может быть, в том, что, несмотря на то, что его жизнь часто омрачена страхом, он умеет и в ней находить просветы, которые превращает в игровые площадки своих картин. При этом режиссер, сам пессимист, подверженный меланхолии, обращает внимание на "мелочи", из которых  и складывается тревожное земное будущее, связанное со слишком близким подходом той самой планеты Меланхолия. "Одна из главных прерогатив искусства - это возможность вызвать у зрителя ощущение, как будто он находится в пространстве, где в любую минуту может провалиться в яму или увидеть нечто настолько ошеломляющее, что это невозможно себе представить".

Роберт Стоун. Дамасские ворота

Героем нового романа американского классика стал журналист Лукас, собирающий материал по иерусалимскому синдрому - реально существующей специфической редкой мании величия, охватывающей туристов в этом городе и побуждающей их уверовать, что они должны спасти мир. Лукас сталкивается с представителями различных религиозных конфессий и общественных организаций, реализующих самые различные проекты, в том числе - проект сохранения древнего арамейского языка, на котором говорил сам Иисус Христос в качестве разговорного, а также восстановление планов Второго храма, построенного на месте Первого, Соломонова. Но так и не разрешенные загадки прошлого неразрывно связаны с современными интересами властей многих держав. "Если я владею прошлым, то владею землей, по которой ходите. Контролирую, чему учат ваших детей в школе". Главный герой, часто попадая в экстремальные ситуации, оказывается вовлеченным в религиозные противостояния на Ближнем Востоке, с участием спецслужб и боевиков, и даже бывших членов легендарной "Красной капеллы", и порой его жизнь из неудачной любовной истории превращается в фантасмагорию, мистерию  - где одни ведут религиозные споры, а другие закладывают бомбы… Но полноправным героем книги является сам Иерусалим - его улочки, древние строения и предания.