Один из лидеров неофициального искусства 1960-1970-х годов, участник "Лианозовской группы" и инициатор "Бульдозерной выставки" 1974 года, Владимир Николаевич принадлежал к поколению, взросление которого пришлось на войну, а молодость - на оттепель.
Война совпала с временем выбора профессии. Мальчик 1925 года рождения, уже работая на военном заводе, в 1942 решает стать художником. Менее подходящий момент трудно было найти. Ни кисточек, ни красок. Собственно, и хлеб-то - пайком. Но у него была рабочая пайка. И он выменивал краски на хлеб. А кисточки - делал из своих волос.
Ему повезло с учителем - художник Петр Соколов не был членом никакого творческого союза, но именно он познакомил Немухина с искусством постимпрессионизма и кубизма. К тому же тогда в Москве был еще Музей нового западного искусства. Увлечение Сезанном и Матиссом во время борьбы с формализмом для Немухина, поступившего после войны в художественный институт им. В.И.Сурикова, кончилось тем, что из института пришлось уйти.
Когда его просили очертить вектор развития, Немухин его обозначал кратко: "от Сезанна до Штейнберга". Иначе говоря - от кубизма до метафизической абстракции. Среди своих любимых художников он называл Врубеля и Кандинского. Но полотна Кандинского в российских музеях не выставляли. Абстракцию поколение Немухина открывало благодаря выставкам "оттепели". Прежде всего - благодаря выставке в Парке Горького во время фестиваля молодежи и студентов в 1957. Она перевернула представление о языке живописи, о ее возможностях. И определила путь поисков.
В одном из интервью Александру Шаталову, который (спасибо ему!) сделал документальный сериал "Немухинские монологи", показанный по каналу "Культура", Владимир Николаевич сказал: "Самая трудная задача - быть хорошим художником. Вокруг нас очень много знаменитых, одни знаменитости, а вот хороших мало".
Владимир Николаевич Немухин был очень хорошим художником. Но при том, что он был среди участников и даже организаторов многих выставок (от Лианозово до Беляево), его первую ретроспективу (совместно с московскими работами Лидии Мастерковой, с которой они жили и работали больше десяти лет) показал ровно год назад Московский музей современного искусства.
Пять лет назад, когда Вадиму Захарову вручали Премию Кандинского, победитель посетовал, что до сих пор практически нет серьезных публикаций о патриархе неофициального искусства Владимире Немухине. За пять лет, с этой точки зрения, немногое изменилось. Но теперь у Немухина, как говорил поэт, "в запасе вечность". И в ней без главы, вписанной Владимиром Немухиным, в историю российского искусства ХХ века, не обойтись.