Но не прошло и четырех лет, как другой английский художник, чья акула в формальдегиде ("Физическая невозможность смерти в воображении каждого живущего") и платиновый слепок человеческого черепа, инкрустированный бриллиантами ("Во имя любви Бога"), вызывали жаркие споры, решил превратить уничтожение своих произведений в художественную акцию. В этот вторник Дэмиан Хёрст начал трансляцию сожжения своих работ на лондонской выставке The Currency.
Но, стоит заметить, что шредер и печка не столь различны меж собой, как Бэнкси и Дэмиэн Хёрст. Ну, или по крайней мере, их акции. Для Бэнкси, который "обнулил", или "обэнксил", по меткому выражению пострадавших, миллион с хвостиком британских фунтов, заплаченных за "Девочку с воздушным шариком", "самоуничтожение картины" было антибуржуазным жестом бунтаря, борца с "миром чистогана", как написали бы сто лет назад в советских газетах. Для стрит артиста, чье лицо скрыто капюшоном, а имя - за тэгом Бэнкси, важна не только актуальность высказывания, но и доступность его для людей. И скромное обаяние буржуазного мастера, гордого растущими цифрами продаж и цен на свои работы, точно не для него.
Для Дэмиана Хёрста, в конце 1980-х входившего в группу Young British Artists, новых "рассерженных", которых вывела на арт-сцену галерея Саатчи, акция сожжения работ в живом "стриме" призвана, напротив, поднять цены на работы. Прежде всего работы в формате NFT (non-fungible token), то бишь в цифровом формате "не взаимозаменяемых токенов". Эти самые токены должны гарантировать уникальность цифровой копии. Хёрст пошел еще дальше - он решил гарантировать уникальность NFT-копии, освободив ее от оригинала. Ну, примерно так гравёры, сделав, допустим, сотню отпечатков, могли уничтожить гравёрную доску, чтобы исключить дальнейшее тиражирование произведения. Но в случае Хёрста речь о том, чтобы NFT-копия работы осталась единственной, то есть фактически заменила собой изначальную живописную работу.
Пикантности сюжету добавляет то, что этот огненный хэппенинг возник на фоне падения объемов продаж NFT-произведений. Но, может быть, не одна лишь коммерческая составляющая тут интересна. Дело в том, что Дэмиан Хёрст фактически сделал владельцев работ соавторами акции: они выступили "заказчиками", а художник - своего рода "исполнителем". Разумеется, в этом есть доля игры, но тем не менее, чем в любом перформансе.
Все началось в июле 2021 года, когда Хёрст запустил создание своей первой NFT коллекции The Currency. В ней десять тысяч цифровых NFT-работ представляли в цифровом мире десять тысяч реальных работ - серию абстракций с разноцветными кружками на бумаге ручной работы. Название серии - "Валюта" - фактически ставило вопрос не только о надежности криптовалюты, но и цифровых NFT-произведений, а в более широком смысле - "реальности" цифрового мира. NFT-работы из этой серии продавались за две тысячи фунтов стерлингов. Когда коллекция была распродана, художник предложил покупателям выбрать: или остаться владельцами NFT, или обменять свои NFT-копии на оригинал. Из 10 000 покупателей - 5 149 предпочли бумажную версию. Соответственно 4851 покупатель решили, что NFT-версия им лучше подходит.
После этого было объявлено, что NFT-копии тех работ, покупатели которых выбрали оригинал на бумаге, будут уничтожены. А тем, кто выбрал NFT-версии, Хёрст гарантировал уничтожение их бумажных "исходных" работ. Собственно, первый подход художника и его ассистентов к печам с первой тысячей произведений - и стал выполнением обещания. А также - кульминацией перформанса, в котором судьбу произведения решал его покупатель.
Можно, конечно, сказать, что это весьма экстравагантный способ голосования "за" и "против" доверия к блокчейн-миру. С другой стороны, можно припомнить и персонажей русских романов, одни из которых швыряли валюту в огонь, другие - уверяли, что рукописи не горят. Конечно, сюжет, придуманный Хёрстом, вроде бы к теме бессмертия искусства не имеет отношения. Но если вспомнить, что все произведения Хёрста, от акулы в формальдегиде до черепа с бриллиантами, так или иначе крутились вокруг классического сюжета Memento mori, нет оснований не заметить этого напоминания о смертности всего созданного человеком и в этом его перформансе.