"РГ" предлагает вспомнить музейщиков, сохранивших для нас памятники истории и искусства. Этими рассказами поделились с нами нынешние сотрудники музеев, сохранившие память о своих героических предшественниках.
Исторический музей
В осажденной Москве единственный из московских музеев - Исторический - не прекращал свою деятельность, работая даже тогда, когда встало метро, закрылись многие заводы и учреждения. За четыре года войны ГИМ был закрыт для посещения всего 8 дней - с 30 октября по 6 ноября 1941 г., когда после страшной бомбардировки Москвы 29 октября взрывной волной в здании были выбиты оконные стекла. К 7 ноября 1941 г. музей был открыт. В этот день прошел парад войск на Красной площади, ставший символом уверенности в победе.
В годы войны ни один экспонат не пострадал, потому что музейные сотрудники отправили наиболее ценные музейные предметы в эвакуацию, а остальные перенесли в подвалы, заменив их муляжами. Это тяжелая работа легла в основном на плечи женщин и немолодых мужчин, сотрудники призывного возраста еще летом ушли на фронт и в народное ополчение. Из коллектива музея, насчитывавшего 250 человек, было мобилизовано 98 человек, 30 из которых уже никогда не вернулись в родные стены (их имена занесены на памятную доску в Парадных сенях музея).
Когда немецкие войска активно продвигались к столице, сотрудники Исторического музея регулярно выезжали с лекциями в воинские части и госпитали, чтобы рассказами о подвигах предков поднять боевой дух солдат. Нужно было напомнить им, что русское оружие всегда поднимается на защиту слабых и одерживает победу. Вспоминали Ливонскую войну, Ледовое побоище, Грюнвальдскую битву, полководцев Суворова и Кутузова.
В своих дневниках военных лет научные сотрудники музея писали, что выдаваемой зарплаты хватало на небольшое количество картофеля и в лучшем случае на литр молока, и только за первые полгода каждый из них потерял 15-20 кг веса. Даже в таких условиях постоянно проводились экскурсии. Например, в 1941 г. музей посетили 379 тыс. человек, было проведено более 4 тыс. экскурсий. Уже осенью 1941 г. гимовцы создали выставку, посвященную обороне Москвы, с 1942 г. получившей название "Разгром немецко-фашистских войск на подступах к Москве". Главными ее посетителями были красноармейцы, уходившие на фронт.
Третьяковская галерея
Враг уже фактически подошел к столице, а в Третьяковке вовсю шла работа по подготовке к эвакуации бесценных картин. Уже в июле 1941 года в Новосибирск отправили эшелон с экспонатами первой очереди. В безопасное место уехали "Боярыня Морозова" Сурикова, "Явление Христа народу" Иванова, "Иван Грозный" работы Репина и множество других знакомых каждому картин. На долгих три года музейщики расстались в общей сложности с 18 тысячами произведений.
Скорые сборы оказались крайне своевременны, ведь уже в июле первые бомбы обрушились на галерею. В августе начались усиленные бомбежки столицы. Тогда снаряд попал прямо во двор галереи, разрушив несколько залов. Ремонт в условиях военного времени невозможно было сделать быстро, поэтому сотрудникам музея приходилось работать то по колено в снегу, то в залитом дождями помещении.
Даже в такие дни они находили в себе силы днем читать лекции для уходящих на фронт и планировать выставки, а ночью заготавливать уголь и дрова для обогрева оставшихся в музее экспонатов. Они верили, что сила искусства способна исцелять и поддерживать силу духа даже в самые тяжелые времена.
Внучка Павла Третьякова Марина Гриценко, работавшая в галерее в те годы, вспоминала о непростой подготовке к выставке "Великая Отечественная война" в 1942 году. Тогда уже почти вся мужская часть коллектива ушла на фронт, а ослабленные и голодные женщины с удвоенной силой взялись за подготовительные работы. Экспозиция была открыта точно в срок, чтобы продемонстрировать всем непоколебимость Москвы и ее бесстрашных жителей.
Пушкинский музей
На следующий день после объявления войны в музее состоялось экстренное совещание, на котором было решено составить списки двух очередей эвакуации, разделив все сокровища музея на уникальные и ценные памятники. В кратчайшие сроки каждый отдел предоставил перечень по несколько десятков экспонатов в каждую из переписей. Приказ об эвакуации пришел 4 июля, и музейщики всего за десять дней сумели подготовить к отправке свыше 108 тысяч экспонатов.
Надо понимать, что для музея это был первый опыт эвакуации, и отдел реставрации фактически на ходу придумывал, как без потерь перевести за сотни километров все: от хрупких античных ваз до огромных барельефов. Живопись, скульптура и исторические артефакты были блестяще подготовлены к длительной поездке, на тот момент уже в основном женским коллективом музея.
В те неспокойные дни 16 научных сотрудников, оставшихся в строю, не покидали родные стены даже ночью. Ведь там осталось свыше 200 единиц хранения, которые было сложно транспортировать. Например, на своих местах остались крупные слепки и знаменитая скульптура Давида.
Дежурства были установлены не зря, ведь уже 22 июля 1941 года при первом массированном авианалете на Москву зажигательная бомба пробила крышу над знаменитым Греческим двориком. Сотрудник античного отдела Надежда Погребова спасла его от разрушения, собственноручно потушив зажигалку. Это была только тренировка мужества музейщиков, которым в ночь на 6 августа предстояло увидеть, как на родные стены Пушкинского музея обрушивается 150 зажигательных снарядов. В тот день горела вся Москва, поэтому на скорость прибытия пожарных расчетов трудно было возлагать надежды. Длинных пожарных шлангов не хватало, поэтому на второй этаж ведра с водой передавали по живой цепочке и своими силами смогли отстоять здание.
Однако самое страшное испытание ждало музейщиков 14 октября, когда взрывная волна от фугасного снаряда полностью уничтожила 85% стеклянной крыши. Временную крышу из досок и картона со слоем гудрона сотрудники смогли установить только к середине декабря. Еще три года им предстояло жить с постоянными протечками и не допустить ее обрушения под снежным покровом. Это была настоящая ежедневная война за будущее культуры Москвы.
Дарвиновский музей
Скорбный день начала войны основатель музея и его первый директор Александр Котс встретил стойко, сразу же начав работу по спасению наиболее ценных экспонатов. Уже в первые июльские дни некоторые сотрудники записались в добровольцы, проредив и без того небольшой коллектив музея. Свыше тысячи чучел редких животных и картины были перенесены на нижние этажи и в подвальные помещения. Тогда музей располагался на Малой Пироговской улице, в историческом здании, окна которого успели затемнить и заклеить бумагой до первых крупных бомбежек города. Зажигательные бомбы принесли только незначительные разрушения, благодаря силам музейщиков, ни на одну ночь не покинувшим своего поста на крыше.
Каждый хотел сделать свой вклад в поддержку фронта, поэтому сотрудники музея взяли шефство над шестью московскими госпиталями, куда они приезжали с культурно-просветительской программой. Всего "дарвиновцы" провели более 700 лекций и 1000 киносеансов для раненых. В рекордные сроки были подготовлены материалы по военной тематике: "Разоблачение фашистской лже-теории расизма", "Маскировка животных и военная маскировка" и многие другие практические темы.
Специально для выставок в госпиталях главный художник музея Константин Флеров создал серию "Животные на войне" из 50 картин батальной живописи. Совершенно справедливо в 1944 году были официально отмечены заслуги Дарвинского музея и лично его директора, стремившегося "помочь победе над врагом… на фронте "боевых идей"".
Ясная Поляна
Особенно страшные испытания выпали на долю музейщиков, оказавшихся в немецкой оккупации. В поместье, где родился Лев Николаевич Толстой и где были написаны "Война и мир" и "Анна Каренина", фашисты хозяйничали 47 дней. Еще летом стало понятно, что война приближается: стали звучать сигналы воздушной тревоги, подвалы зданий были приспособлены под бомбоубежища. Сотрудники забеспокоились о судьбе музея и экспонатов и обратились в тульский партком. 9 октября 1941 года к железнодорожной станции были присланы 2 вагона для эвакуации наиболее ценных музейных экспонатов, 11 октября 1941 года 110 ящиков с музейными предметами отправили в эвакуацию в Томск. Поэтому большинство личных вещей писателя, а также портреты работы Серова, Репина и Крамского были спасены.
29 октября 1941 года немцы вторглись на территорию усадьбы. Во Флигеле Кузминских разместили госпиталь, а в Доме Л.Н. Толстого устроили казармы для раненых фашистов, которые стали топить голландские печи музейной мебелью и книгами и с помощью отмычек вскрывать шкафы и ящики с оставшимися ценностями. А в знаменитой комнате под сводами, где писалась "Война и мир", немцы устроили курилку.
Хранитель музея Сергей Щеголев, фактически оставшийся за главного после отъезда директора в эвакуацию, лично каждый день приходил в оккупированное здание и буквально отвоевывал вещи у разорителей. К сожалению, не всё удалось спасти. Так, диван, на котором родились Толстой, его братья и сестра, почти все его дети и даже две внучки, приглянулся одному из немцев, решившему спать на легендарном предмете мебели. При отступлении немецких частей он даже попытался забрать диван с собой в качестве военного трофея, но экскурсовод Мария Щеголева буквально закрыла экспонат своим телом. Отвоевать мемориальный предмет удалось, но разгневанный фашист оставил на нем несколько ножевых порезов. Диван не отреставрирован по сей день, в память о непростых временах и преодолевших их смелых музейщиках.
Поспешно отступая, немцы все же успели соорудить костры в трех комнатах Дома Толстого. Они мгновенно вспыхнули, заполнив мемориальное пространство едким черным дымом. Силами местных жителей и музейных работников пожар удалось потушить до того, как огонь смог нанести критический урон зданию. Музейщики с риском для жизни спасали экспонаты.
За период оккупации Ясной Поляны было утрачено 1 233 предмета вещевого и изобразительного характера, в самом Доме Толстого были безвозвратно утеряны 99 мемориальных предметов. Уже 16 декабря 1941 года сотрудники провели экскурсию по дому писателя для красноармейцев, освобождавших Ясную Поляну от немецко-фашистских захватчиков.