Саша, когда вас освобождали, вы на всех видео улыбались. До этого так же себя вели ваши женщины. Это семейное?
Александр Труфанов: Я не знал, что это обмен. Нас держали в неизвестности, как в вакууме. Ничего не говорили. Постоянно куда-то перемещали. Все быстро, иногда с завязанными глазами. А тут смотрю, израильтян много, русских, в машину необычную сажают... Вдруг что-то случится? Сердце тук-тук... выскакивает... Я улыбался, да?
Как вы строили отношения в плену, понимая, что вы - заложник?
Александр Труфанов: На нервах. Для них даже намек на человеческое отношение к нам... как это... подозрение? У израильтян есть понятие: "Сломать лед". Каждый день, каждый день, но с кем можно. С кем - сам должен разобраться. За миг. По взгляду, по жесту, а кому-то, не приведи Господь, в глаза глянуть. Ну, и потом, кто-то тебе питу, это лепешка такая по-русски, сунет, кто-то воды больше нальет...
Чем вас кормили?
Александр Труфанов: Консервами. Иногда мясо было. Когда давали только питу, и шепотом, ну, те, кто нормальный, оглядывались, но предупреждали: "Это на неделю". Мы растягивали. Догадывались: ЦАХАЛ (армия Израиля. - В. Е.) начал наступление. Догадки появлялись после переездов с места на место: то там по радио обрывок новости поймал, то смартфон чей-то о ЦАХАЛ сказал... И сопоставляешь: вот почему еды и воды нет. Не раз пить было нечего. Тазик с водой в месяц раз, чтобы себя вымыть или напиться, был счастьем. Выбирай. А на Рамадан (священный месяц мусульман. - В.Е.) курицей угощали, разговоры хорошие, можно сказать, душевные вели, почти как до 7 октября 2023 года.
Предлагали принять ислам или вербовали?
Александр Труфанов: Ну, конечно, всем, всем предлагают. Они миссионеры. Свято верят, что все хотят, но еще по незнанию истины не стали мусульманами. И тебе, и себе как миссионеру дают такой шанс стать лучше. Очень не понимают, что ты его не используешь. Сочувствуют. Хочешь жить, тему того, что палестинцы когда-то были христианами, не трогай. Дай понять, что у тебя другая вера, а Бог один. Все. Обидятся, вскипят, взглядом испепелят, ну, в морду дадут...
В видеообращении из плена вы призывали израильтян к терпимости. Терпимости не хватает обеим сторонам? Или в неволе вам диктовали что сказать?
Александр Труфанов: А вы как выдумаете? Как еще "сломать лед"?
Религиозной и просто терпимости вас научил плен или прежняя жизнь?
Александр Труфанов: В плену, конечно, было время думать за жизнь. До плена я верил в Бога как все. Он где-то там. Далеко. А в плену я понял, что он меня не оставил, он со мной, и упрямо верил - Бог с мамой, бабушкой, Сапир. Бог стал частью меня. Он мне показывал солдатские и детские могилы. Много могил. Они у меня перед глазами. Живу с этим. Бог меня научил: детские и солдатские могилы - лучшие проповедники мира.
Вашей семье в Израиле предлагают новое место жительства, а вы хотите вернуться туда, где все случилось - в разрушенный террористами кибуц Нир-Оз на границе с сектором Газа?
Александр Труфанов: Это мамина идея. А я там не живу со студенчества и возвращаться не собирался. 7 октября приехал с невестой в гости к родителям. А у мамы там дом 25 лет. "Там мое место, там мой муж", - постоянно твердит она. Я же думаю не только о маме, но и о других заложниках, которые еще не вышли. Как и работа в Amazon, забота об их освобождении, - моя работа. Долг. Там мои друзья. И не думаю, что многие из них захотят жить там, где пережили ужас. Это нормально. Осталось в этом убедить маму.
Вы знали о роли России в вашем и семьи освобождении?
Александр Труфанов: В плену - нет. Хотя в ХАМАС сразу сказали моей маме, что Россия просит о ее освобождении. Террористы знали, что я россиянин, а я, о том, что мне помогают русские, - нет. Когда нас освободили раньше других именно как россиян, я узнал, что это случилось по просьбе российской стороны и лично президента Путина. Большего я не знаю, ну а то, что я приехал в Россию, эти мои догадки подтверждает.
Вы в плену пробыли почти 500 дней. За время долгого общения с террористами правда, что жертва так или иначе заражается стокгольмским синдромом - симпатией к похитителям?
Александр Труфанов: Так бывает, тем более до войны мы все с этими людьми ходили по одним улицам, сидели в одних кафе, кто-то - во дворах, работали вместе, но мне, если так можно сказать, повезло. Мне все время мои похитители и их хозяева меняли места подвалов. Иногда люди менялись, как в калейдоскопе. Получалось все наоборот, все было как в людском туннеле: бежишь по нему и не успеваешь пары слов сказать, а люди уже другие. Толпы большие, шума много, а ты как один. Это странно и страшно, но работает как естественная вакцина от стокгольмского синдрома.