Продолжают звучать разные мнения, разные аргументы. Однако возник и другой неожиданный вопрос: а нужны ли сегодня вообще орбитальные станции? Об этом мы говорим с заслуженным инженером России, в прошлом ведущим конструктором по самым масштабным советским проектам экспедиций на Марс и Луну, "Энергия-Буран" Владимиром Бугровым.
Владимир Евграфович, поясните: почему так важно наклонение орбиты?
Владимир Бугров: Очень важно. Не только для РОС, но и для любой орбитальной станции. От орбиты зависит очень многое: то, что мы видим на Земле, возможность стыковки для кораблей, радиационная обстановка и т.д.
Вам ведь довелось еще при Королеве заниматься орбитальной станцией?
Владимир Бугров: Да. Тогда главной целью советской космонавтики были определены полеты человека на соседние планеты. Вышли соответствующие постановления правительства. В ОКБ-1 под руководством Королева, Мишина и Тихонравова был разработан и утвержден проект комплекса Н1-ТМК для экспедиции на Марс. Н1 - ракета, ТМК - тяжелый межпланетный корабль. Их изготовили, шли испытания. Успешные. Я занимался проектом. В январе 1964-го мне поручили разобраться с летной отработкой корабля ТМК. Это поручение как раз и вылилось в разработку облика тяжелой орбитальной станции: компоновки, состава систем, требований к станции, ее отсекам и кораблю.
Никакой защиты проекта не было. Королев просто утвердил разработанные мной теоретические чертежи станции, геометрию, назначение и требования в качестве исходных данных для изготовления макета корабля ТМК, наземных испытаний. Черновики сохранились у меня в "совсекретной" тетради. В 1963 году по инициативе Королева и Келдыша был создан Институт медико-биологических проблем. Там построили наземный комплекс, имитирующий условия межпланетного полета. Был установлен макет ТМК.
В этой "металлической бочке" трое испытателей - врач Герман Мановцев, биолог Андрей Божко и техник Борис Улыбышев - впервые в истории провели в изоляции целый год: с ноября 1967-го по ноябрь 1968-го? Мы писали об этом.
Владимир Бугров: Сергей Павлович Королев мечтал о самых дальних экспедициях. Специалисты посчитали: в день тому же "марсианину" необходимо как минимум 700 г продуктов, 2,5 л питьевой и 5,5 л санитарно-бытовой воды, 800 г кислорода. На экипаж из трех человек - 11 тонн! И это перечеркивало все. Поэтому нужно было отшлифовать систему жизнеобеспечения с замкнутым циклом. Чем и должен был заниматься ИМБП.
Работы по тяжелой орбитальной станции не получили развития. Почему?
Владимир Бугров: После полета Гагарина президент Кеннеди объявил высадку американцев на Луну национальной задачей. У нас тогда на это никто не среагировал. Мы не побежали "догонять и перегонять", а продолжили работать над межпланетной программой. Однако дальше сложились обстоятельства, которые, по сути, откинули нас назад. К 1964 году Валентин Глушко и Владимир Челомей создали у Хрущева иллюзию, что разработают проект высадки на Луну раньше американцев. Королев, видя в этом угрозу для межпланетной программы, предложил свой вариант высадки на Луну - на ракете Н1. Ему отдали предпочтение, но со сроками были проблемы. Хрущев требовал: Луну американцам не отдавать! Тогда Челомей предложил выполнить облет Луны раньше американцев. У него работал сын Хрущева, уже тогда Герой Соцтруда. Предложение упало на "подготовленную" почву. Так появилось постановление 1964 года, утвердившее приоритетной лунную программу.
А как появилась программа запуска долговременных орбитальных станций - ДОС?
Владимир Бугров: Запуски двух лунных комплексов Н1-Л3 закончились аварией двигателей. Американцы успели высадиться на Луну и объявили о планах запустить орбитальную станцию "Скайлэб". Некоторые наши суетливые руководители сразу же наобещали секретарю ЦК КПСС Устинову, а тот, в свою очередь, Политбюро, реванш: через год создать отечественную станцию. Королева уже не было. А Василия Мишина, который возглавил ОКБ-1, несмотря на его возражения, буквально заставили заниматься станциями. Хотя все это мешало выполнению межпланетной и лунной программ. И привело к долгосрочному конфликту.
Реванш не состоялся?
Владимир Бугров: Чудес на скорую руку не бывает. Три первые станции потеряли. 11 мая 1973 года ДОС успешно вывели на орбиту, но через пару витков, истратив все топливо на нерасчетные маневры, лишились и ее. А через три дня американцы запустили "Скайлэб". Провели на ней три экспедиции - на 28, 59 и 84 суток.
Несостоявшийся реванш расценили как катастрофу. Некоторые руководители были уволены, понижены в должности, получили выговоры. Досталось по полной "рядовым". Несмотря на то что работы по лунному комплексу Н1-Л3 шли успешно - на конец 1974 года планировалась беспилотная экспедиция на Луну, - Мишина освободили от занимаемой должности под видом объединения ЦКБ ЭМ и "Энергомаша" в новое предприятие НПО "Энергия". Назначенный руководителем Глушко прекратил работы по подготовке комплекса Н1-Л3. Вся материальная часть и документация были уничтожены.
Одним из главных направлений работ НПО "Энергия" стала разработка орбитальных станций?
Владимир Бугров: До 1986 года мы изготовили и запустили семь "Салютов", "Мир". И все они назывались долговременными. А МКС одна летает уже 25 лет!
Первой в мире долговременной стала станция "Салют", работа над которой началась в конце 1969 года. Мало кто знает, но проектантов станций упрекал даже Устинов: не доведя до "ума" одну, начинают проектировать следующую. Об этом писал и Феоктистов.
В феврале 1986 года была выведена на орбиту станция "Мир". К ней могли стыковаться четыре 20-тонных сменных модуля с научной аппаратурой. Но и она не нравится проектантам! Они сразу затевают новую станцию "Мир-2". Залежавшийся на заводе корпус базового блока для станции "Салют-8", как говорится, возбуждал замыслы.
МКС, по оценкам самых авторитетных экспертов, - самый сложный и самый большой космический объект из когда-либо построенных международным космическим сообществом?
Владимир Бугров: История ее создания - это отдельная тема. В чем я убежден? За парадной "витриной" наших полувековых полетов на орбитальные станции, к сожалению, кроется повторение одного и того же. Решение 1969 года о создании орбитальных станций сыграло не ту роль. Да, решалось много новых технических проблем и организационных вопросов. Но прорыва так и не случилось.
Вот почему, по моему мнению, главным назначением нашей новой национальной станции РОС должна стать именно отработка элементов для подготовки межпланетного полета человека. Всю остальную полезную работу на околоземной орбите, да и на Луне, пусть выполняют автоматы.
А что, по вашему мнению, может стать прорывом для российской космонавтики? Полет на Луну, Марс, к Венере, к астероидам?
Владимир Бугров: Королев планировал, после того как мы научимся летать по околоземным орбитам, научиться летать в межпланетном пространстве и осуществить первый в мире полет человека по орбите спутника Солнца. На корабле ТМК, выведенном в точку равновесия сил тяготения Земли и Солнца. После Гагарина этот полет может стать вторым эпохальным событием в истории покорения космоса. И, убежден, более значимым, чем даже экспедиция на Луну.
Такой полет гораздо проще, дешевле и безопаснее, чем экспедиция на Марс или на Луну. Но это реальная проверка и отработка возможности полета человека к Марсу. Что очень важно: при возникновении нештатной ситуации экипажу может быть оказана помощь. Или он будет возвращен на Землю. Эти замыслы вполне можно начать осуществлять сегодня. Для этого можно отделить наш сегмент от МКС и пристыковать к нему модуль для отработки системы длительного автономного жизнеобеспечения. Создать вместо новой большой орбитальной станции свою небольшую. Летать на нее на наших надежных "Союзах". А тем временем в институтах организовать конкурсы на разработку проекта тяжелого межпланетного корабля.
Но сегодня одна из важных задач, которые стоят перед российской космонавтикой, - научиться делать космические аппараты быстро, качественно и недорого.
Владимир Бугров: А почему вы употребляете "но"? Все эти задачи взаимосвязаны. Надо не шарахаться из стороны в сторону, а учитывать реальные возможности и обращаться к прошлому отечественной космонавтики. Мы создали технику, которая сделала нашу страну великой космической державой. Весь мир это знал и признавал. Я понимаю: мнение "человека из прошлого" в эпоху искусственного интеллекта, нейросетей и суперроботов может многими молодыми восприниматься в штыки. Не спешите отмахиваться! Мир меняют не политики и не экономисты - мир меняют инженеры.
Нужен "новый Королев"?
Владимир Бугров: Знаете, в истории было: чиновники могут поддержать идею, не разбираясь в технической сути. Без всякой ответственности за конечный результат. И был Королев, который всегда брал ответственность на себя. Главным в стратегии Главного конструктора был безошибочный выбор самой значимой для страны цели. Он четко определял этапы. Четко представлял перечень технических средств. Четко соблюдал принцип системного подхода. Да, личность важна и нужна!