Далее она приводит множество примеров с пояснениями, почему перевела то или иное выражение так, а не иначе, говорит о жарких спорах о гендере лиса ("Лис в сказке или Лиса?") и, в конце концов, делает следующий вывод: "Понять и раскрыть смысл образа, смысл книги - право и обязанность переводчика".
Этим правом воспользовалась Ася Петрова. В конце 2025 года аллегорическая сказка Экзюпери вышла в свет в ее переводе. Книгу выпустило издательство "Волки на парашютах", иллюстрации к ней подготовила петербургский художник Катя Толстая.
Чтобы по‑настоящему оценить смелость нового перевода, стоит сперва обратиться к версии Норы Галь, которая для нескольких поколений читателей стала первым проводником на астероид В‑612.
Перевод Норы Галь, появившийся в 1959 году в восьмом номере журнала "Москва", прочно вошел в наш культурный код. А некоторые фразы из сказки (например, "Вы красивые, но пустые. Ради вас не захочется умереть" или "Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил") известны, кажется, почти всем - даже тем немногим, кто ее не читал.
Галь в своем переводе стремилась, как она сама признается, "сохранить главное". Ее текст легко ложится на слух, в нем нет резких стилистических всплесков, а речь Маленького принца обретает взвешенную, почти философскую интонацию. И читатели едва ли замечают хитрости, на которые ей приходилось идти при переводе: "Трудней было "выкрутиться" в "Маленьком принце". Вот появился прекрасный цветок, его нрав и поведение явно женские. По-французски la fleur женского рода. Мужской род здесь, хоть убейте, невозможен! Но поначалу нельзя прямо назвать цветок розой, принц этого еще не знает. И снова выручила замена: неведомая гостья, красавица. В таких случаях необходимо как-то схитрить, извернуться, чтобы сохранить главное" (Нора Галь, "Слово живое и мертвое").
Из-за философской интонации, притчевости перевода Норы Галь книгу полюбили не только дети, но и взрослые. Однако вместе с ней из текста ушла часть детской непосредственности, которой насыщен французский оригинал. Именно на это обращает внимание Ася Петрова в послесловии к своему переводу: "Прочитав "Маленького принца" в оригинале множество раз, я поняла, что очень хочу сделать свой перевод книги по одной-единственной причине: я хотела восстановить детскую речь "Маленького принца", которую Нора Галь практически полностью нейтрализовала, кое-где даже опустив небольшие фрагменты текста".
<…>
Сравним переводы и посмотрим, как Ася Петрова справилась со своей целью.
Одно из самых ярких отличий двух переводов - трактовка французского "grandes personnes". Нора Галь переводит это как "взрослые" - привычно и нейтрально. Петрова же выбирает вариант "большие люди". Она подчеркивает не столько возраст, сколько статус: это не просто старшие, а "значительные персоны", которые противопоставлены принцу, "маленькому". Так рождается игра противоположностей, столь важная для духа оригинала. Маленький принц против больших людей.
Интересен эпизод с рисунком удава в самом начале сказки. Экзюпери пишет: "J'ai alors dessiné l'intérieur du serpent boa, afin que les grandes personnes puissent comprendre. Elles ont toujours besoin d'explications". Нора Галь передает это как: "Тогда я нарисовал удава изнутри, чтобы взрослым было понятнее. Им ведь всегда нужно все объяснять". Петрова же переводит: "В общем, тогда я прорисовал внутренности удава, чтобы до больших людей дошло. Вечно им нужны разъяснения". Возможно, в этом примере вариант Норы Галь звучит более лаконично и, как это и здесь следует, "по-детски", но перевод Аси Петровой формально точнее.
Или вспомним знаменитую просьбу принца: "S'il vous plaît… dessine‑moi un mouton". В оригинале чувствуется детское смущение: принц смешивает формы обращения ("вы" и "ты"), словно не может решить, как правильно. Нора Галь оставляет лишь "Пожалуйста, нарисуй барашка" - вежливо, но без оттенка неловкости. Петрова бережно сохраняет эту детскую противоречивость: "Прошу вас… нарисуй мне барашка". И сразу слышится робкий голос мальчика, который боится показаться навязчивым.
Особенно заметно, как Петрова возвращает в текст фрагменты, которые Нора Галь предпочла опустить. Например, в сцене в пустыне Экзюпери подробно перечисляет, чего не испытывает принц: "ni égaré, ni mort de fatigue, ni mort de faim, ni mort de soif, ni mort de peur". Галь сокращает это до нейтрального: "По его виду никак нельзя было сказать, что это ребенок, потерявшийся в необитаемой пустыне". Петрова же дает полный и точный вариант: "Однако человечек не производил впечатления потерянного, или до смерти уставшего, или до смерти голодного, или до смерти обезвоженного, или до смерти напуганного". Так она подчеркивает упорство и жизнелюбие принца - качества, которые делают его героем, а не просто мечтателем.
Полную версию читайте на портале ГодЛитературы.РФ