"Знали они, что бунтуют, но не стоять на коленях не могли".
"У нас нет середины - либо в рыло, либо ручку пожалуйте".
"Нет задачи, более достойной истинного либерала, как с доверием ожидать дальнейших разъяснений".
"Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль станут давать в морду".
И так далее, и так далее...
Эти афоризмы можно цитировать бесконечно, можно даже составить из них отдельный сборник (интересно, кто-то догадался это сделать?). И так же бесконечно можно изумляться тому, насколько современно они звучат, словно высказаны не полтора века назад, а буквально сегодня.
Хотя изумляться надо скорее другому - их универсальности. Ведь приложимы они отнюдь не только к России, а к любой государственной и общественной системе. Где-то я читал, что, например, англичане всерьез думают, что фраза Щедрина "Во всех странах железные дороги для передвижения служат, а у нас сверх того и для воровства" - относится не к России, а к Великобритании, которая эти железные дороги, собственно, и изобрела.
Но речь не об этом, а о самом Салтыкове-Щедрине.
Что уж точно в России любят с особым усердием, так это искать в своих классиках непримиримые противоречия. Мы не можем просто любить своих гениев и восхищаться ими. Мы непременно должны их поймать на "противоречиях". На слабостях, недостатках в личном поведении (идеально - на пороках!), а главное - на нестыковках между тем, что они писали и как они себя вели, то есть, грубо говоря, на двуличии и лицемерии.
Поэтому Пушкин у нас то ли певец свободы и демократии, то ли консерватор и монархист. Достоевский - то ли игроман и неврастеник, то ли богоискатель и пламенный патриот. Толстой - то ли распутник и изнеженный барин, то ли нравоучитель и пахарь за плугом. Горький - то ли босяк и пролетарский писатель, то ли каприйский сибарит и декадент.
Вот и с Щедриным, он же Салтыков, такое же вопиющее противоречие. Самый язвительный обличитель бюрократической системы исправно состоял на государственной службе, был чиновником особых поручений при царском МВД и дважды вице-губернатором - в Рязани и Твери. И даже женился на дочери вятского вице-губернатора.
Стало быть, жил отдельно, а писал - отдельно? Говорил одно, а поступал иначе? Мухи и котлеты?
И почему-то страстным любителям подчеркивать, что вот-де главный русский сатирик был, оказывается, исправным чиновником, не приходит в голову простая вещь. Именно честный и ответственный чиновник, коим, по разным воспоминаниям, действительно являлся Салтыков, и должен был стать Щедриным - самым непримиримым критиком той системы, которой он пытался служить. Как на склоне лет так же честно и ответственно пытался относиться к другой своей службе, а лучше сказать - служению, в качестве редактора одного из лучших российских журналов - "Отечественные записки", который он принял из рук скончавшегося Некрасова. И тоже на этой стезе не нашел покоя и удовлетворения, надорвал здоровье и умер от инсульта 28 апреля (10 мая) 1889 года.
На самом деле вот уж кто был действительно язвительным и беспощадным к своим оппонентам, так это Василий Васильевич Розанов, написавший о Щедрине самые злые слова, какие только можно вообразить: "Как "матерой волк" он наелся русской крови и сытый отвалился в могилу". (Напомню, что похоронен он был на Волковском кладбище в Петербурге рядом с могилой обожаемого им Тургенева, как и завещал.)
То есть - ненавидел Россию, но пил ее кровь.
Не будем напоминать, сколько сам Розанов язвил по поводу России и русского общества, причем напитавшись манерой именно Щедрина. Но образ и самого Щедрина, и того, какой он видел Россию, на мой взгляд, лучше всего и пронзительней всего запечатлелся не в действительно издевательской "Истории одного города", а в одной из его "Сказок", которая называется "Коняга" и которую лично я особенно люблю.
Русский "коняга" - это тот, кто всю жизнь работает, трудится без устали, пока вокруг него тьма бездельников о нем рассуждает и, конечно, считает себя гораздо его умнее и духовно выше. Рассуждает, например, так: "- Это оттого его ничем донять нельзя, что в нем от постоянной работы здравого смысла много накопилось. Понял он, что уши выше лба не растут, что плетью обуха не перешибешь, и живет себе смирнехонько..."
Но жива Россия благодаря "конягам".
Несомненно, Щедрин любил Россию, и уж точно не меньше Розанова. Обожая Тургенева, тем не менее сердился, что тот живет за границей в семье Виардо. Русский писатель обязан жить в России, считал он. И других наших "эмигрантов" не любил.
И не "противоречивый" он был, а очень разный. Но, безусловно, наш, весь - наш! Часть необъятной России, в которую он всматривался всю жизнь тяжелым, суровым, но неравнодушным взглядом.