На разработку и согласование аналогичного плана отказа от российского газа у ЕС ушло более трех лет. И им еще сильно помогли, подорвав "Северные потоки". Неизвестно, была бы так радикально настроена по отношению к импорту нашего газа Германия, если бы продолжала получать его по трубе. Причем после утверждения плана ограниченные поставки будут продолжаться еще полтора года. А газ в каких-то объемах добывается почти во всех странах мира.
С ядерной энергетикой все будет значительно сложнее. Причем против запрета, скорее всего, будут выступать не только уже привычные Словакия и Венгрия. К ним могут присоединиться другие страны. Причем не только Восточной Европы. К примеру, ранее одним из противников санкций против ядерной промышленности России была Франция, которая сотрудничает с нашей страной в области конверсии переработанного урана.
Как заметил в беседе с "РГ" аналитик Freedom Finance Global Владимир Чернов, газ можно заместить альтернативными поставщиками, пусть и с более высокой ценой. Ядерная энергетика так не работает. В ЕС около 20 реакторов советского и российского дизайна ВВЭР. Это Чехия, Словакия, Венгрия, Финляндия, Болгария. Они изначально заточены под российское топливо ТВЭЛ и сервис "Росатома". Альтернативы есть только на бумаге. Американская компания Westinghouse и французская Framatome уже несколько лет разрабатывают совместимые сборки, но опыт эксплуатации ограничен. Были технические сбои, ускоренный износ, вопросы к надежности. Массового и стабильного замещения пока нет, подчеркивает эксперт.
То есть теоретически США и Франция могут частично заместить Россию на европейском рынке ядерного топлива. Частично в этом процессе может поучаствовать Южная Корея. Но их производственные мощности ограничены.
В самом ЕС обогащение урана развито слабо, поясняет Чернов. Значительная часть цепочки поставок все равно завязана на российские или российско-советские технологии. Резкий отказ означает либо рост зависимости от США, либо риски перебоев на АЭС. Для Европы это чувствительно. Атом дает около 25% электроэнергии ЕС, а в отдельных странах (Франция, Словакия) доля выше 50%.
К этому можно добавить, что в Венгрии доля атомной энергетики в энергобалансе 49% и должна еще вырасти после запуска АЭС "Пакш-2". Кроме того, есть еще Финляндия, Бельгия, Болгария, Чехия, Словения и Швейцария, где доля АЭС выше 30%. Наших реакторов нет только во Франции, Бельгии и Швейцарии.
Поэтому последствия для ЕС будут прежде всего ценовыми и технологическими, считает Чернов. Вырастет стоимость топлива. Появятся расходы на адаптацию реакторов. Повысятся риски аварийных остановок на этапе перехода. Рост издержек приведет к подорожанию электроэнергии.
Второй вопрос, насколько болезненным для России станет отказ ЕС от нашего ядерного топлива? И здесь оценки опрошенных "РГ" экспертов несколько разнятся. Чернов уверен, что для РФ европейский рынок ядерного топлива важен, но не критичен. По выручке он заметно меньше газового экспорта прошлых лет. Но стратегически он дает стабильный валютный поток, длинные контракты и высокую маржу. Импорт российского топлива в ЕС оценивается как порядка 700 млн евро в 2024 году.
"Росатом" контролирует около 35-40% мирового рынка обогащения урана и до 20% рынка ядерного топлива. Это системный бизнес, а не разовые поставки. Потеря ЕС для России означает сокращение экспортной выручки и необходимость ускоренного разворота на Азию, Ближний Восток и Африку. Этот процесс в принципе уже идет. Китай, Индия, Турция, Египет, Бангладеш. Новые АЭС строятся именно там. В отличие от газа, здесь Россия остается технологическим лидером, а не просто поставщиком сырья.
Эксперт по энергетике Кирилл Родионов считает, что любые ограничения на экспорт ядерного топлива относятся к числу наиболее неприятных и болезненных для российской атомной отрасли. В ней много сегментов: строительство АЭС, эксплуатация действующих АЭС, производство атомных реакторов под ключ и так далее. И вот среди всех этих сегментов российской атомной отрасли производство ядерного топлива является наиболее рентабельным. Более того, де-факто топливный сегмент субсидирует другие сегменты российской атомной промышленности.
Родионов приводит данные "Атомэнергопрома" - компании, консолидирующей гражданские активы российской атомной отрасли. По итогам 2024 года электроэнергетический сегмент "Атомэнергопрома" получил прибыль на 161,6 млрд рублей. В число наиболее рентабельных вошли также топливное направление (прибыль на 79,3 млрд), сбытовое (68,4 млрд) и транспортное (32,6 млрд).
По мнению эксперта, Россия со своей стороны должна сделать все возможное, чтобы на зарубежных рынках не вводились ограничения в отношении российского ядерного топлива, а поскольку большинство остальных сегментов атомной промышленности де-факто являются субсидируемыми - либо за счет того же самого топливного сегмента, либо за счет кредитов, чаще всего государственных. Родионов напомнил, что большинство зарубежных АЭС с российским участием строятся с привлечением госкредитов, которые предоставляются в рамках межправительственных соглашений.
В завершение можно лишь добавить, что официальных данных по результатам поставок российского ядерного топлива в ЕС за 2025 год нет. Но Eurostat давал статистику за 11 месяцев, что поставки из России составили чуть менее 10% в импорте ядерного топлива Евросоюзом. В 2021 году наша доля в этом импорте ЕС была 36%. То есть, по-видимому, она уже сократилась до возможного минимума. Дальше придется только "резать по живому" как для ЕС, так и для России.