Мы были знакомы много лет. Тут даже такой редкий случай, когда я точно помню год нашего знакомства: 1993, чуть позже объясню почему. За эти годы я всего пару раз видел ее грустной. Один раз, когда она сказала мне о своей болезни, приведшей к ее уходу.
Показала на какое-то маленькое образование, по-моему, в районе плеча и усмехнулась: "Такая ерунда, а вот ведь..." И заплакала. Точнее, не так: в глазах появились слезы, она быстро их вытерла. Я не знал, что говорить. Она заговорила про другое. Не помню, честно, про что именно. Помню, что про другое.
Она не хотела смерти, не чувствовала себя уставшим от жизни человеком. У Веры было полно планов. Она снимала кино. По натуре была победительницей, то есть все, даже самые лично-безвыходные проблемы всегда решала. Мало видел я в своей жизни столь деятельных людей.
Мне кажется, она была убеждена: и болезнь победит. Лечилась всякими разными способами. Однажды сказала решительно, никак не объясняя: "Химию принимать не буду". Я не спрашивал никогда: принимала она все-таки или нет. Но болезнь победила.
Иногда с ней было тяжело общаться, потому что Вера не отключала свой телефон, а он звонил постоянно. Она все время была кому-то нужна, постоянно решала какие-то вопросы. Есть люди, которые смотрят на течение жизни немного свысока, отстраняясь. Она всегда была внутри потока, в действии. Казалось, она и жизнь - синонимы, и так будет всегда...
А год нашего знакомства я так хорошо запомнил, потому что в 1993 году я выпустил первый в своей жизни спектакль в качестве режиссера "Комедия о настоящей беде Государству Московскому" (Сцены из "Бориса Годунова").
До этого мы виделись с Глаголевой только на эфире программы "Ночной полет", и Вера показалась мне человеком очень доброжелательным и умным. К тому же я вспомнил, что ее снимал в своей картине "В четверг и больше никогда" Анатолий Васильевич Эфрос, который, как известно, случайных актрис в свои фильмы не брал.
В общем, я набрался то ли смелости, то ли наглости и пригласил Веру Витальевну сыграть Марину Мнишек в моем спектакле. Она не согласилась и не отказалась - предложила поговорить.
Мы встретились в том самом Доме кино, которого сегодня уже нет. И я понял: как хочется Вере выбраться из привычного амплуа и сыграть классику. И при этом как она этого боится.
Результат нашей беседы был такой: Вера предварительно согласилась, но сказала: "Окончательно приму решение, когда приду на вашу репетицию. Хотя бы на одну".
Уже много лет спустя я спросил у нее: "А что ты хотела увидеть на одной репетиции?" И она прочитала мне практически лекцию про то, что режиссер - как музыкант - должен иметь слух, слух на фальшь. И на репетиции сразу видно: есть у него такой слух или нет.
У нее самой, как у режиссера, слух был идеальный. Когда-то она мне показала первую сборку картины "Одна война". Совсем-совсем черновой монтаж. Фильм меня потряс именно своей беспощадной и новой правдой о войне. И невероятной, точной и тонкой психологической глубиной.
У нас очень много хороших и даже великих картин о войне, может быть, поэтому мне все время кажется, что Вериному фильму словно недодано, хотя он и получил немыслимое количество премий на разных фестивалях.
Мне вообще кажется, что мы недооцениваем Веру Глаголеву как режиссера. "Заказ", например, очень неожиданная современная история с замечательными актерами.
Она специально поехала на кинофестиваль, чтобы познакомиться со знаменитым Рэйфом Файнсом. И он согласился сниматься в ее экранизации Тургенева "Две женщины". И блестяще сыграл, как и все актеры в этой картине.
Вера была своеобразным режиссером со своим почерком, и, что особенно важно, она росла от картины к картине. Она умела учиться, умела меняться. Сколько у нее было планов...
А Марину Мнишек она все-таки не сыграла, хотя и совершенно замечательно репетировала. В какой-то момент я сказал, что посредине диалога Мнишек и Лжедмитрия будет вальс. Глаголева категорически отказалась танцевать. Я подумал: "Звездит", а оказалось, что она беременна. Носит под сердцем ту самую замечательную Анастасию, которую сегодня все знают как супругу знаменитого хоккеиста Овечкина.
Наш спектакль и Анастасия родились почти одновременно. Рожать Вера уезжала за границу. Я на всю жизнь запомню, что в вечер премьеры она позвонила, чтобы узнать, как все прошло. Вы представляете, сколько у нее было забот? А она помнила.
Вера Глаголева умела быть потрясающим другом. Она могла исчезнуть на месяц и не звонить. Она практически всегда опаздывала на наши посиделки. Но если случалась какая-то беда или просто неприятность - возникала мгновенно.
Она очень любила сводить разных людей, "сдруживать" их для каких-то совместных дел. Так она "сдружила" нас с режиссером Константином Худяковым, после чего мы сделали с ним несколько картин.
Не покидает ощущение, что Вера где-то рядом. Уж сколько лет прошло после ее ухода. А не исчезает ощущение присутствия. И не исчезнет, наверное, никогда.