В ватиканских кругах это событие расценивают не просто как смену адреса, а как жест, наполненный символами и почти сакральным по своей значимости смыслом.
Как отмечает римская La Repubblica, тема переезда понтифика с самого начала вызывала пристальное внимание верующих. Выбор папы Франциска, который предпочел жить в Доме Святой Марфы, по соседству с епископами, священниками и мирянами, для многих стал болезненным разрывом с традицией. До последних дней в Курии сохранялась надежда на возвращение к "норме". Однако решение Льва XIV оказалось одновременно компромиссным и принципиальным.
Текущие дела понтифик будет вести из своего рабочего кабинета, из которого он выходит с молитвой к верующим, собравшимся на площади Святого Петра. Сама же будущая резиденция папы находится не в исторических папских покоях, а в малоизвестной и почти невидимой части дворца - на верхнем техническом уровне, под самой крышей, в так называемых "соффитони". Это пространство между Третьей лоджией, лоджией Ангелуса и кровлей дворца, известное как "невидимый этаж", о существовании которого можно догадаться разве что по небольшим окнам.
Условия жизни в новой папской резиденции отличаются аскетизмом. Интерьеры новых апартаментов весьма скромны. В спальне есть лишь самое необходимое, а ванная комната расположена в коридоре. Кухня лишена декоративных элементов и выполнена в строгом функциональном стиле. В мансарде папе будет доступен просторный спортзал с видом на Институт религиозных дел. Спальня же находится с другой стороны здания: она не выходит на собор Святого Петра по соображениям приватности и безопасности. Часть помещений адаптирована под сотрудников и двух личных секретарей понтифика - дона Эдгарда Ивана Римайкуны и дона Марко Биллери. Как и ожидалось, особое место в новой резиденции занимает пространство для молитвы. Отмечается, что небольшая часовня является "сердцем" папских покоев.
Местные обозреватели считают, что выбор такой обители отражает характер самого Превоста, который известен своей дисциплинированностью, практичностью, сдержанностью и "американским прагматизмом". Его окружение отмечает, что Лев XIV не представляет дня без физических упражнений, при этом он сознательно избегает традиционной помпезности, которая обычно сопровождает жизнь папы.
Некоторые представители Курии расценивают возвращение папы в Апостольский дворец как символическое завершение "атипичной эпохи" Франциска. Особенно это касается тех, кто болезненно воспринимал отказ предыдущего понтифика жить в папских апартаментах и его стремление к образу пастыря-паломника, а не монарха.
В ватиканских кулуарах часто можно услышать фразу: "Наконец-то жизнь возвращается в нормальное русло". Правда, как выясняется, представления о норме у папы Льва все же свои.