Вице-премьер Александр Новак поручил Минэнерго подготовить обоснование для распространения налога на дополнительный доход (НДД) на все действующие участки в традиционных районах добычи углеводородов.
Фактически это признание того, что, если мы хотим поддерживать нефтедобычу на существующем уровне, а тем более, если хотим наращивать производство, отрасли нужны стимулы для развития. То, что в стране растет доля трудноизвлекаемых запасов (ТРИЗ) нефти, ни для кого не секрет. В 2025 году замминистра энергетики Павел Сорокин говорил, что к ТРИЗ можно отнести около 60% запасов российской нефти, а к 2040 году их доля может вырасти до 80-85%. Разработка ТРИЗ требует больших вложений и часто оказывается нерентабельной в существующих налоговых условиях. К тому же с 2019 года налоговый режим для нефтяной отрасли только ужесточался.
Основным действующим налогом в отрасли сейчас считается налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ), который применяется к валовым объемам добычи нефти. Именно он приносит больше всего доходов бюджету из отрасли. В прошлом году по нефтяному НДПИ казна получила свыше 7,26 трлн рублей.
НДД работает по-другому. Облагается налогом не объем добычи нефти, а финансовый результат разработки месторождения. Платится НДД каждый квартал. Компании отдают 50% своей прибыли за этот период от продажи нефти, добытой с участка, на который распространено действие этого налогового режима. В прошлом году по НДД в бюджет поступило 1,61 трлн рублей.
На первый взгляд получается, что для государства выбор очевиден - НДПИ более выгоден. Но переход на режим НДД не отменяет выплат по НДПИ, просто его платят по пониженной ставке, приблизительно на 40% меньше. На новых месторождениях (гринфилдах) в режиме НДД ставка НДПИ на первых порах может быть даже нулевой, но основной объем добычи нефти происходит на уже разработанных участках. То есть уже сейчас в поступлениях в бюджет по НДПИ обязательно есть часть средств с месторождений, которые уже работают в режиме НДД. И перевод всех действующих месторождений на режим НДД выплаты по НДПИ не отменит. НДД появился в 2019 году и с тех пор его периметр только расширялся.
Как заметил в беседе с "РГ" доцент Финансового университета при Правительстве РФ Валерий Андрианов, к 2025 году НДД охватил примерно 50% добычи нефти в России. А в основном нефтедобывающем регионе России - ХМАО-Югре - этот показатель даже чуть выше. Там применение НДД позволило дополнительно добыть 113 млн тонн нефти за шесть лет.
Грубо посчитав, мы можем получить результат, что доля НДПИ, уплаченного в бюджет с участков в режиме НДД, в прошлогодних доходах бюджета составляет 30%. А если считать не грубо, то она получится значительно выше.
Дело в том, что в России для нефтяных месторождений, работающих по старой схеме, только с НДПИ, действует множество льгот, поясняет глава Фонда энергетической безопасности Константин Симонов. Перевод этих участков в режим НДД отменит все эти многочисленные льготы и только увеличит с них доходы бюджета. Сейчас они платят меньше.
Хотя в существующей ситуации с низкими мировыми котировками барреля, санкциями, дисконтом на российскую нефть и крепким рублем при полном переходе на НДД доходы бюджета, конечно, просядут. Прибыль компаний низкая, поэтому и платежи будут небольшие. Но нефтегазовые доходы снижаются и сейчас при НДПИ, уточняет эксперт.
По оценке руководителя департамента по работе с клиентами компании AMCH Даниила Тюня, при полном переводе всех месторождений на НДД возможна просадка нефтегазовых доходов на 10-15% относительно текущей системы. Это порядка 0,5-1 трлн рублей в год, если отталкиваться от годовой базы нефтегазовых доходов 8-9 трлн рублей. В слабой ценовой среде НДД дает бюджету меньше, чем "жесткий" НДПИ, потому что прибыль съедается расходами и дисконтом на нашу нефть. При этом НДД становится менее болезненным для бюджета, если цены высокие: когда маржа растет, налоговые выплаты тоже увеличатся.
По словам руководителя Центра анализа стратегий и технологий развития ТЭК Вячеслава Мищенко, в перспективе расширение периметра НДД на все действующие месторождения - мера абсолютно правильная. Она сделает более привлекательными инвестиции в отрасль и позволит разрабатывать ТРИЗ и в дальнейшем нарастить добычу нефти. Но имея дело с нефтегазовой отраслью, нужно рассматривать все процессы в комплексе. Меры по стимулированию увеличения добычи нефти верные, но только в том случае, если у нас есть рынки сбыта. В России добывается почти в два раза больше нефти, чем потребляется. Порядка 240 млн тонн нефти мы отправляем на экспорт, и сейчас этот объем испытывает огромное санкционное давление. Поэтому переход на НДД, наращивание инвестиций в отрасль и возможный рост нефтедобычи должен быть гармонизирован с решением проблем с экспортными поставками. Сейчас не самое удачное время, считает эксперт.
Иное мнение у Симонова. Если мы все время заявляем, что "наша экономика структурно поменялась", мы "слезли с нефтяной иглы" и не зависим от цен на нефть, то, наверное, стоит и перестать делать ставку на нефтегаз с точки зрения бюджетных доходов. Дать отрасли спокойно развиваться. Эксперт уверен, что в этом году будет только обсуждение грядущих изменений и подготовка к ним. Сами реформы начнутся не раньше 2027 года.
Андрианов считает, что на общем фоне сокращения нефтегазовых доходов РФ переход на НДД - далеко не самая большая угроза для бюджета. Доходы по НДД будут зависеть даже больше от общеэкономических и геополитических факторов, чем от отраслевых. В первую очередь от эффективности санкционного давления и курса рубля. Можно сказать, что размер выплат в бюджет по НДД - это производная от здоровья российской экономики в целом, считает эксперт.