И вот взамен наигранных эмоций и фальшивой, чисто "киношной" вздрюченности персонажей на экране явились безыскусные люди, обитающие в замшелой глубинке и никому не демонстрирующие напоказ свои чувства - просто живущие. И эта их неспешная жизнь завораживала.
И еще завораживала любовь этих людей друг к другу, осветившая первые эпизоды фильма. Их кто-то назвал сентиментальными, словно уметь чувствовать - для киногероя порок. Бабушка раскатывает тесто для хачапури, 17-летний внук Дато мечтает стать кинорежиссером, дядя Анзор наигрывает на пианино Генделя, и все здесь дышит миром и взаимной приязнью - они словно тянутся друг к другу, чтобы коснуться, обнять… Такой взаимной "химии" мы давно не видели, а здесь - просто живут в тепле и заботе родные люди.
Режиссер Рауль Гейдаров в своем первом полном метре продолжает тему, заявленную в короткометражке "Бебия, бабуа, Анзорик, я и мама": он рассказывает о себе, своем детстве и юности - даже действие происходит в соответствующий 2009 год. Этим и обусловлено непривычное для кино тепло, ощутимо излучаемое экраном. Как и его герой Дато, он родился в Краснодарском крае и мечтал о кинорежиссуре, и в том, что родился в один день со знаменитым Сидни Люметом, автором "12 разгневанных мужчин", видел указующий знак судьбы. Как и Дато, чуть не стал бурильщиком - это местная жизнеобразующая профессия. Перипетии его картины - страницы его собственной жизни. Что за пределами этого опыта - мы, возможно, узнаем в его следующих фильмах. А пока перед нами пусть ограниченный, но уникальный для кино акт: бесстрашно явить публике себя самоценного и, конечно, идеализированного. В пышном ореоле эмоций, сопровождающих каждого в его воспоминаниях о лично прожитом. Нежность, горечь, грусть…
Все в этом фильме абсолютно субъективно и целиком зависит от случайностей, какими полнится любая судьба. Вот серый скучный городок, на годы отставший от мира с этими трудягами и местной шпаной, с пошлыми, набрякшими криминалом песенками по радио. И в этом антураже появляется бурильщик, играющий Генделя - не слишком ли? И как в таком окружении мог вырасти курчавый парнишка столичной внешности, не просто слышавший об американском режиссере Сидни Люмете, но и знающий его фильмы? Вопросов к сценарию может быть множество, но все они снимаются простым аргументом: так было. Это не сценарий, это сама жизнь нелогична и вечно подбрасывает нам недоуменные вопросы.
Вопросы не снимаются, их просто отбрасываешь как неуместные, потому что такой вал искренности в кино сам по себе уникален и тем ценен. В нем своя несокрушимая правда.
В какой-то момент эта суровая жизнь вдруг становится подобной прекрасной сказке. Вот только что бебия привела Дато поступать на бурильщика, и женщина за столом лучезарно перечисляет радости, которые ждут парня: и в столовой готовят вкусно, и будет практика, и коллектив хороший. И вдруг бебия, как фея, все разворачивает лицом к волшебству. И они оба уже в вожделенном Петербурге, и лица обоих полны восторга, и даже в строгом киноинституте соглашаются прослушать его, опоздавшего провинциала без связей и опыта.
Но ведь и это - из реальности: Рауль Гейдаров учился у талантливых братьев Коттов и уже стал режиссером, мечта стала былью, и он как раз об этом.
Я мог бы сейчас по праву и обязанности критика разложить его картину по полочкам и, на каждой усевшись, подробно показать, почему сюжетные ходы картины так обрывисты, пунктирны и часто ни психологически, ни логически необъяснимы. Но не буду: при таких исходных данных фильма это было бы не умнее, чем отмечать нелогичность чьего-то интимного дневника - как сказали бы французы, уж такова жизнь.
По-своему логичной и цельной эту отраженную в фильме жизнь делают актеры - все до одного совершенно изумительные. Романтичного Дато играет московский актер Артем Кошман, и сам тип такого героя, конечно, безупречен - как и положено альтер эго автора. Его единственный недостаток - наивность - естествен и с возрастом проходит.
Его только что вышедшая с зоны мама - еще одна звездная роль Мариэтты Цигаль-Полищук: она играет не закоренелую преступницу, а женщину, сломленную обстоятельствами, им покорившуюся, но по-женски не сдавшуюся. И еще многое у нее впереди.
Но делает этот фильм, в сущности, бабушка - актриса Ереванской Национальной драмы Джульетта Степанян. Ей приходится оправдывать обусловленные сценарием перепады состояний ее героини - от лютого разочарования во внуке, от упорного желания видеть его бурильщиком - к мгновенному переключению в авантюру с поездкой в Петербург и неожиданной, как концертный номер, агрессивной выходкой по адресу приемной комиссии. Степанян - редкостно мощная, с грандиозной харизмой актриса из тех, чье присутствие на экране - уже событие. Ей безусловно веришь, хотя в Питере это уже совсем другая бабушка - размягченная и тоже романтичная. Бабушка уже не из жизни, а из кино.