"Герой нашего времени" - постмодернистский роман. С обилием скрытых и явных цитат. С постоянной оглядкой на "Евгения Онегина". С заимствованиями на грани плагиата - скажем, из Альфреда де Виньи (вся линия Максима Максимыча). Впрочем, литература всегда делается из литературы. Вся разница лишь в мере вкуса и таланта, скромности и бесстыдства. Лермонтов предложил одну из самых дерзких пропорций.
Постановщик Сергей Тонышев тонко прочувствовал природу романа. Герои спектакля живут и орудуют не на Кавказе, а в пространстве русской литературы: по всякому поводу читают стихи и вспоминают анекдоты о поручике Ржевском и Наташе Ростовой. Между делом нам предлагают обширный содоклад о дуэлях Пушкина и Лермонтова. А в сценах с черкешенкой Бэлой являются карикатурные абреки в бурках и кудлатых шапках, живо напоминающие Труса, Балбеса и Бывалого из "Кавказской пленницы" Гайдая.
С композицией режиссер обходится вольно. Первая история, "Бэла", стала последней. "Фаталист" сокращен до загадочного эпизода. "Тамань" и вовсе опущена: от нее уцелели лишь русалочьи мотивы во сне Печорина.
Три лермонтовских рассказчика превратились в одного. В прологе спектакля Печорин встречается и тут же прощается с Максимом Максимычем. Тот ропщет: "У меня остались ваши бумаги... Что мне с ними делать?" - "Что угодно". И Печорин вручает бывшему сослуживцу символический ключ от ларца. Далее действие сводится к разбору бумаг - и к видениям, которые встают перед старым штабс-капитаном.
Говорят, император Николай Павлович, приступая к чтению романа, решил, что героем будет именно кавказский ветеран Максим Максимыч - и был страшно разочарован, когда вышло иначе. Спектакль до известной степени восстанавливает старого служаку в правах. Максим Максимыч (Александр Резалин) единственный присутствует на сцене с начала до конца. В сценах из "Княжны Мери" роль его пассивна: тут он напоминает учителя музыки, придирчиво следящего за партитурой. Но штабс-капитан берет реванш в "Бэле". Здесь он полноправный рассказчик - тогда как Печорину достается полторы реплики, Бэла изъясняется перезвонами тамбурина, разбойник Казбич превращается в мохнатый призрак, а капризный Азамат - в фигуру речи. А действие обозначается подтанцовкой и пантомимой.
Есть в спектакле и таинственные моменты. Центральная конструкция (художник Филипп Шейн) - гора из паркетных дощечек, иногда драпируемых восточным ковром. Так сказать, из ковра и палок. Что она символизирует: столкновение Запада и Востока? Голгофу светской жизни? Триумф и трагедию паркетных шаркунов? Игру в царя горы? Все догадки правдоподобны, но ни одна из этих тем в спектакле "не раскрыта".
А венчают эту гору двустворчатые стеклянные двери. То ли портал в эмпиреи, то ли запасный выход для лишнего человека. Персонажи отыграв свои партии, удаляются в эти двери с пафосом или появляются из ниоткуда с апломбом. Вот они-то и оказываются лишними - каждый в свой черед. Тогда как Печорин здесь - полноправный герой и вдобавок искусный манипулятор.
Печорин (Даниил Роменский) молод, хорош собой, богат. Наделен несомненной храбростью и изрядным обаянием. Но роль его одномерна: он целиком поглощен отношениями с женщинами. Пользуется любовью прелестной и безответной Веры (Анастасия Лазукина). Терпеливо обольщает холодноватую блондинку Мери (Ксения Галибина). Укрощает, чтобы не сказать дрессирует, дикарку Бэлу (Александра Хованская). Мужчинами же откровенно пренебрегает - что и вызывает сердечную досаду Максима Максимыча и бешенство Грушницкого (Эльдар Данильчик).
Единственный равноправный собеседник Печорина - доктор Вернер. Его замечательно играет Сергей Кирпичёнок: краткие диалоги, пара иронических реплик "в сторону" - и готов полнокровный образ. Это второй соглядатай и комментатор происходящего - и куда более искушенный, чем бедняга Максим Максимыч.
Разъяснить романного Печорина нам поможет Михаил Гаспаров. "Онегин - первый образ в русской литературе, представленный не законченным, а принципиально меняющимся... В байронической хандре он один, в отповеди Татьяне - другой, в дуэли - третий, в путешествии - четвертый. У читателя напрашивается наивный вопрос "каков же он на самом деле?", а на этот вопрос напрашивается наивный ответ: у него-де и нет лица, а только сменяющиеся маски". Татьяна задумывается: "Уж не пародия ли он?". В путешествие Онегин едет, "наскуча слыть Мельмотом иль маской щеголять иной", и т. д. Вот таков же и Печорин: образ принципиально пунктирный, что подчеркивается романной композицией. Но в спектакле явить эту мозаичную изменчивость герою негде: он целиком растворен в пространстве чужих фантазий.
Спектакль получился неровный, местами загадочный, но занятный и содержательный. Отдельно отметим танцевальные номера, где вальсы и мазурки не исполняются, а грациозно обозначаются. Впрочем, хореография у Сергея Тонышева - заведомо сильная сторона.