Николай Сергеевич! Начнем с цифры. В прошлом году в центре было более 17 тысяч госпитализаций в стационар. И это в наше время, когда кругом высокие технологии, приходящие в медицину, в том числе искусственный интеллект. Почему же ребятишек, страдающих тяжелейшими злокачественными заболеваниями, меньше не становится?
Николай Грачев: Хочу, Ирина Григорьевна, уточнить: не становится больше. Лучше выявляем.
Выявляем в Москве? Или повсеместно, по всей России?
Николай Грачев: По всей Россию. Мы же федеральный центр. Мы принимаем пациентов из всех субъектов Российской Федерации.
Вот прочтут эти слова родители больного ребенка, скажем из Комсомольска-на-Амуре. У них есть возможность попасть в ваш центр? Если есть, то подробно, что для этого нужно?
Николай Грачев: Конечно, возможность есть у любого ребенка, живущего в нашей стране. Понимаю, вы ждете конкретности, поскольку нас будут читать и в Комсомольске-на -Амуре. И если там такое несчастье, что надо сделать родителям, бабушкам, дедушкам, чтобы ребенок попал к нам в центр? Родители должны обратиться к педиатру по месту жительства и попросить педиатра направить заявку на телемедицинскую консультацию.
Только в 2025 году мы провели 27 500 консультаций. Есть и другой путь. Иногда родители, ничего не дожидаясь, сами едут в Москву. Путь тогда к нам один: обращение в клинико-диагностическое отделение.
Вот попал ребенок к вам. Гарантия исцеления для всех?
Николай Грачев: Вопрос некорректный. Говорить "для всех" я не могу, потому что, к сожалению, даже в наше продвинутое время есть процент детей, помощь которым затруднена. Иногда невозможна. До сих пор самое распространенное онкозаболевание детей - гемобластозы, злокачественные заболевания крови.
Почему они на первом месте. Виновата генетика?
Николай Грачев: И генетика тоже. В среднем 15 человек на сто тысяч детского населения. В разных регионах России цифра может варьировать.
Средства против этого недуга есть? Конкретно, как лечите?
Николай Грачев: Лечение сложное. Складывается из массы компонентов: лекарственная терапия, трансплантация гемопоэтических стволовых клеток, другие технологии, в том числе инновационные.
Откуда стволовые клетки? Нужен донор?
Николай Грачев: Существуют различные варианты. Гаплоиндентичных трансплантаций гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК) стало много: это от близкого родственника. Но тут нужны высокие технологии. А самое главное - ведение ребенка после трансплантации, включая инфекционный контроль, питание, воздух, условия содержания.
В этом направлении вы как-то сотрудничаете с центром трансплантологии имени Шумакова? Или вы самостоятельны?
Николай Грачев: Мы самостоятельны. Но это различные виды трансплантационных технологий. 250 трансплантаций гемопоэтических стволовых клеток мы выполняем ежегодно. При этом мы сейчас в процессе создания нового совместного протокола - органная трансплантация будет проводиться НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени Шумакова Минздрава России, а костный мозг будем продолжать трансплантировать мы. Но не станем забегать вперед.
В данном случае речь о центре имени Шумакова, который возглавляет наш любимый автор, академик Сергей Владимирович Готье. Но вернемся к теме. После рака крови...
Николай Грачев: Опухоли центральной нервной системы в детской популяции.
Такие дети - инвалиды на всю жизнь после лечения? Или лечение их начисто освобождает от этого несчастья?
Николай Грачев: Вы постоянно требуете от меня однозначных ответов. Но поверьте, когда речь об онкологических заболеваниях, однозначность крайне редка. Сегодня мы можем излечивать детей от самых тяжелых онкозаболеваний. Вот, казалось бы, - вылечен ребенок, живет нормальной жизнью. Проходит некоторое время -иногда быстро, иногда долго - недуг может вновь заявить о себе. Нередко он уже не у ребенка, а у взрослого человека. И лечится он не у нас. Поэтому так важно, чтобы медицинские учреждения, даже такие, как федеральный центр, не были каждый сам по себе, а взаимодействовали и понимали друг друга ради ребенка и его будущего.
Вы директор такого центра. Сколько у вас сотрудников?
Николай Грачев: В НМИЦ детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Димы Рогачева Минздрава России и лечебно-реабилитационном центре "Русское поле", который наша часть, более двух тысяч сотрудников. Представлены все направления онкологической помощи детям.
Согласитесь, не каждый может работать в детском онкологическом учреждении.
Николай Грачев: Правы! Это сложно: и физически, и морально.
И значит проблема кадров в детской онкологии существует?
Николай Грачев: За всех говорить не могу. В нашем центре проблем нет. Коечная мощность центра 537 коек. Возможность проведения всех методов диагностики и лечения в одной клинике позволяет считать нас одними из самых крупных в Евразии.
У вас лечатся дети из разных стран?
Николай Грачев: Да, в прошлом году пролечилось более 150 детей из 20 стран. Как мы общаемся с ними? Признаюсь, почти требую, чтобы персонал владел хотя бы азами английского языка.
Во сколько начинается ваш рабочий день?
Николай Грачев: В 7 утра стараюсь быть на месте. Сегодня в 7.30 проводил обход. А вообще операционный день начинается в 6.30 утра. Длится по-разному, непредсказуемо, иногда допоздна. Не только как хирург, не только как директор центра утверждаю: спасение детей никогда нельзя откладывать. Помощь не зависит от дня недели, времени суток, погоды на улице и личного настроения хирурга.
Оперируете каждый день?
Николай Грачев: Сейчас нет. Примерно пять - шесть операций в неделю.
С 6.30 утра и до позднего вечера... Спать не хочется?
Николай Грачев: Честно? Часто хочется. Но на протяжении дня забываешь об этом чувстве.
К нам нередко обращаются с просьбой направить на оптимальное лечение? С какими диагнозами к вам лично?
Николай Грачев: С большим перечнем патологий у детей и подростков: реконструктивная хирургия, рак щитовидной железы, хирургия головы и шеи, опухоли молочных желез ...
У хирурга Грачева всегда хорошее настроение? Однажды я видела вас очень озабоченным.
Николай Грачев: По-разному. И, наверное, не это главное. Главное - мастерство хирурга, эрудиция врача и любовь к пациентам. Настроение - вещь субъективная. Помогают хобби: плавание, игра в рок-группе.
Как строите отношения с родителями пациентов?
Николай Грачев: Это неотъемлемая часть нашей профессии. Да, случается, что поведение родителей, мягко говоря, ни в какие ворота. Вот привозят тяжелого ребенка. И... выясняется: лечили по рецептам народной медицины. Не стану называть регионы, но вот уже в этом году к нам поступило два ребенка, которые ослепли из-за растущей опухоли. Родители вовремя не обратились к врачам. К сожалению, интернет и целители занимают порой даже ведущее место в сознании родителей, а цена этому - здоровье и порой жизнь ребенка.
Эти родители безо всяких разумных причин боятся методов комбинированного лечения - хирургии, лучей...
К вам приходят такие родители?
Николай Грачев: Не без этого. Беседы с ними очень непростые. От этого никуда не деться. Но поверьте врачу, хирургу: никакой искусственный интеллект клинического мышления врача заменить не сможет.
Вы возглавляете головное учреждение спасения детей, страдающих онкозаболеваниями. Когда-нибудь хотя бы у детей его не станет? Такие достижения кругом...
Николай Грачев: Чем больше достижений, тем больше успехов. Достижения позволяют улучшать результаты лечения. Однако говорить, что данных заболеваний не будет вовсе, невозможно.
Николай, напоследок. Каждый день - соприкосновение с тяжелейшими болезнями, с тяжелейшими судьбами. Однако мне не кажется: вы человек оптимистичный, улыбчивый, а главное - добрый.
Николай Грачев: Скажу банальное: доброта и любовь спасают мир. Уверен, это работает.