Сергей Сергеевич, педагогическое образование - ваша мечта или счастливая случайность?
Сергей Талашманов: Это расчет. В школе я учился не сказать что блестяще, но зато был звездой всех школьных концертов и, естественно, после школы поступал (и поступил) в театральный институт. Родители, работавшие на заводе, почему-то не обрадовались, а настоятельно попросили еще подумать над выбором профессии. Я прикинул: где еще можно сыграть главную роль, блеснуть харизмой, проявить себя? И решил, что в школе, где каждый урок - театр одного актера при полном зале зрителей. И поступил в педуниверситет на филфак.
Но если серьезно, то в моей школе номер 14 в Полевском у меня была прекрасная учительница русского языка и литературы Татьяна Геннадьевна Сорокина. Она так творчески преподавала, так театрально и так увлекательно, что, во-первых, я полюбил ее предмет, а во-вторых, глядя на нее, подумал: "А почему бы и мне тоже не встать у доски?". Мы с Татьяной Геннадьевной на связи, она переживает за меня и очень радуется моим успехам.
Современных детей принято ругать: и ленивые они, и не мотивированные, и невоспитанные. А какими их видите вы?
Сергей Талашманов: Они гиперактивные, немного рассеянные. Они живут в чатах и мессенджерах, то есть в мире коротких текстов, и роман "Война и мир" их пугает одним своим видом. А для восприятия объемного текста нужно мышление противоположное - системное. Но они умные, веселые, атмосферные, мы с ними на одной волне.
И как же в таком случае заставить современных школяров прочитать "Войну и мир"? Или эта идея обречена на провал?
Сергей Талашманов: Русская классика - очень сложное чтение. Но "Война и мир" в школьной программе позволяет хотя бы прикоснуться к Толстому. Пускай даже урывками, с помощью учителя, через его видение и интерпретацию, но составить представление. Чтобы потом вернуться к этой литературе уже во взрослом возрасте. Так это и должно работать.
"Учитель года" из Екатеринбурга Сергей ТалашмановГоловная боль современных родителей - как приучить ребенка к чтению. Надо ли заставлять читать?
Сергей Талашманов: Во-первых, чтобы ребенок читал, надо, чтобы читали его родители. Если ребенок не видит взрослых за чтением, то и сам, скорее всего, тоже читать не начнет. Пример учителя тоже важен. Я стараюсь объяснить детям, что чтение делает вас интересными, разносторонними людьми, потому что знания, вообще любые, берутся в основном из текста.
А если никакие методики не работают, не читает ребенок?
Сергей Талашманов: Знаете, это не катастрофа. Я вообще считаю, что чтение - далеко не для каждого. Это довольно сложный вид деятельности мозга, который не может быть присущ всем. И если человек не хочет, то не надо его заставлять, пользы от этого не будет.
Тогда расскажите, как вы пытаетесь на уроках пробудить интерес к литературе, о вашем "театре одного актера".
Сергей Талашманов: Например, у меня был открытый урок по "Обломову". И я играл Обломова, даже принес из дома халат. Вел диалог с учениками от его имени и в его образе, мы вместе таким образом пытались понять, что он за человек, что им движет, почему он такой. Мы можем устроить суд над Хлестаковым. Если мы проходим "Антоновские яблоки" Бунина, могу принести на урок корзину яблок. Если балладу Жуковского "Светлана", то можем с детьми погадать, зеркало поставить. Например, на уроках русского языка мы проходим фразеологизмы, я рассказываю историю одного из них - "играть в бирюльки". И я приношу на урок бирюльки. Мы садимся, играем, деревяшечки выковыриваем. Я показываю буквально: вот бирюльки, в них от безделья играли, когда заняться нечем было, поэтому выражение сейчас приобрело такой смысл: бездельничать, ерундой заниматься.
А как потом переключить детей на рутинный процесс обучения, ведь нельзя же все время учиться в игровой форме?
Сергей Талашманов: Разумеется. Игровые моменты занимают небольшую часть урока, далеко не каждого, это просто технология поддержания интереса. Я строгий учитель, потому что очень люблю свой предмет, считаю его основой основ и прошу соответствующего отношения. Дисциплина, мотивация - это обязательные вещи, детей надо постоянно воспитывать в этом направлении: посмеялись, развлеклись - и работаем, потому что впереди ЕГЭ, там с вас спросят по полной. И результат меня радует: в прошлом году 13 моих учеников сдавали ЕГЭ по литературе - и сдали на 80 и более баллов.
Кстати, как вы относитесь к ЕГЭ и к тому, что выражение "поколение ЕГЭ" имеет привычно-негативный смысл?
Сергей Талашманов: Я считаю ЕГЭ реально работающим социальным лифтом. Тот же ЕГЭ по русскому практически все разделы языка задействует. Экзамен требует участия разных полушарий мозга, это очень сложная интеллектуальная работа. Я уверен, что мало кто из критикующих и уверяющих, что их поколение умнее нынешнего, легко справится с заданиями ЕГЭ. Другое дело, что методики оценки результатов ЕГЭ по литературе нуждаются в доработке.
Что для вас остается самым сложным в работе школьного учителя?
Сергей Талашманов: Родители учеников. В последние годы сформировалось отношение к школе как к сфере услуг: "Мы вам ребенка отдали, будьте добры, обучите и воспитайте". С одной стороны, таких родителей можно понять. От них там, где они работают, клиент требует того же - оказания услуги в полном объеме. С другой - педагогика очень особенный вид деятельности. Воспитать человека школа все же не может, это задача семьи. И обучать в школе невоспитанного ученика тоже очень сложно. С родителями надо разговаривать. Когда вы общаетесь, начинаете приходить к общей системе координат. Просто это долгий процесс, невозможно выстроить взаимопонимание за одну встречу или за одно родительское собрание.