Действие перенесено в конец 30-х годов. Место действия - молодой экспериментальный театр, в котором репетируют булгаковского "Дон Кихота". Тут есть субтильный Режиссер-невротик, который исполняет главную роль (Илья Козырев), его верный друг и спутник - Помреж, он же Санчо Панса (Иван Волков, постоянный соавтор Рощина). В центре сцены - еще одна сцена с подвесными "задниками", на которой идут репетиции. На авансцену вынесена и закулисная часть экспериментального театра. Художник - сам Николай Рощин.
В спектакле несколько начал и несколько финалов. Каждое из начал по-своему борется с рыцарским прошлым. Напомним, что в романе Мигеля де Сервантеса "Дон Кихот" друзья и родственники героя сжигали рыцарские романы, чтобы избавить его от сумасшествия. Спектакль начинается с того, что героиня Владиславы Сухоруковой забрасывает в шредер книги из шкафа Дон Кихота. Вспоминается тут почему-то антиутопический Брэдбери с его кострами, технологическим и универсально-серым будущим, напрочь лишенным творческой энергии. Или вот: Режиссер и Дон Кихот долго репетируют сцены с Дульсинеей, но та почему-то превращается в крестьянку Альдонсу. В другой сцене Режиссер - Дон Кихот разрубает мечом цифру 1938, а та почему-то срастается вновь и вновь, становясь в его судьбе злым роком.
"Дон Кихота" Булгакова критики называли "промежуточным" произведением. Его он создавал между редакциями романа "Мастер и Маргарита". В новом спектакле связь между сценической версией пьесы и самой пьесой примерно такая же, как между ершалаимскими и московскими главами.
Как когда-то Булгаков исследовал вопросы власти, истины и творчества, так и в новом спектакле Рощин обращается к тем же вечным вопросам, и главное - к природе театра. Режиссера тут интересует театр исторических параллелей, на котором строилось очарование "Кабалы святош" Квятковского, да и во многом "Самоубийцы" самого Рощина.
Звучит легендарное: "Театр живет не сценическими декорациями, не роскошью костюмов, не эффектными мизансценами, театр живет идеями драматурга". И тут же ему в пику - слова Мейерхольда: "...по совести моей я считаю происходящее сейчас в наших театрах страшным и жалким. Антиформализм или реализм, или натурализм, или еще какой-нибудь -изм, но я знаю, что это точно бездарно и плохо". Мейерхольд, чей театр закрыли в 1938 году, как и Булгаков, интересен Рощину как художник.
В МХТ состоялась премьера спектакля "Дон Кихот" в постановке Николая РощинаБольше всего спектакль удивляет существованием ансамбля, в котором все разыграно словно по нотам. Вера Харыбина бенефисно играет Ключницу, Ирина Пегова примеряет на себя образы принцессы Долориды, Карлика и Кота, живущего в гостинице (здравствуй, кот Бегемот из другого булгаковского романа).
Кажется, будто не хватает только самих Булгакова и Сервантеса, от авторского текста которых остается лишь слабая сюжетная канва, смело интерпретированная режиссером. Но, делая свое сценическое сочинение гротескной комедией со множеством театральных "гэгов", Рощин отсылает и к Сервантесу, в свое время высмеявшему все каноны рыцарского романа, и к Булгакову, чьи творческие заслуги по переводу уродливого в человеческих душах в смешное можно долго описывать.
С одной стороны, спектакль - это откровенный стеб над художником. И образ Рыцаря тут - как образ носителя идеалов, спорящих с реальностью.А идеалист-художник строит свой авторский театр наперекор всем. С другой стороны, Рощину интересны "донкихотовская" вдохновленность собственным искусством, юношеский идеализм и влюбленность в творчество.
Актер-комедиант, игравший рыцаря, в финале становится Дон Кихотом наяву. "Разум" возвращается к нему, и это сродни поражению: он уступает большинству, обещает больше не фантазировать и не совершать подвигов, которые остальные почитают за безумства. И, сдавшись, умирает. Или готовится умереть, с фирменным рощиновским возгласом: "Пик!", нажимая на кнопку запуска каменного пресса. Но в последний миг, уже отказавшись от всего, вспоминает о ветряных мельницах. Как известно, злой волшебник Фрестон превратил их в гигантских великанов. И встает напротив них - маленький человек. И идет на них - как написано у Сервантеса, в "жестокий и неравный" бой.