Александр, кругом новости о том, как Европа готовится воевать с нами, а вы вдруг снимаете фильм о французах, воюющих за Россию…
Александр Рогаткин: Вот именно поэтому и захотелось поговорить с этими людьми, узнать, что заставило их приехать сюда и рисковать собственной жизнью за Россию - явно ведь не из-за денег? Контракт во французской армии еще и выгоднее будет. Впрочем, многие из добровольцев прошли и регулярную армию, и французский иностранный легион в качестве инструкторов. И тем не менее они здесь, на Донбассе - и сражаются в том числе и против своих соотечественников, которые вступили в украинские подразделения. Конечно, сейчас речь идет не о наведении каких-то мостов между народами - пока вон украинские мосты приходится только сносить. Но это необходимо, наверное, чтобы потом построить что-то более надежное.
Герои фильма на камеру говорят, что пошли воевать за идею, за традиционные ценности, за все суверенное против глобализации. Но с этими идеями обычно идут на митинги, а не в окопы…
Александр Рогаткин: Кто-то идет на митинг, кто-то едет на войну - если митинги не помогают, а только заводят в тупик, как на киевском Майдане. Все люди разные. Есть и романтики, и авантюристы, и прирожденные солдаты удачи с правыми взглядами, но понимающие разницу между национальными интересами и фашистской идеологией. Вот у одного из французских добровольцев дед был участником французского Сопротивления. Он помнит про него, знает про "Нормандию - Неман" и гордится, что свободная Франция воевала вместе с Советским Союзом против мирового зла.
Новая "Нормандия - Неман" тоже отряд не показушный, воюют давно, воюют грамотно, и при этом ни о чем не жалеют. Один из героев фильма, оперный певец Француа Модеме, даже поет известную песню Эдит Пиаф - "Нет, я ни о чем не жалею"… Вы, кстати, верите ему?
Александр Рогаткин: Эта же песня стала гимном парашютного полка иностранного французского легиона, который в начале 1960-х поднял мятеж против правительства де Голля. У некоторых французских генералов были разные точки зрения на будущее страны и на предоставление независимости Алжиру, в котором оставалось почти полтора миллиона французов. Да, это вопрос собственного выбора. Вопрос цены, которую готов заплатить каждый ради будущего своей Родины. И не важно, правы они были тогда, выступая против де Голля, или нет. Это всегда будет главным: насколько ты готов пожертвовать собой ради своих идей и убеждений?
Генерал Салан был ближайшим соратником де Голля, когда присоединился к Сопротивлению, но к предоставлению независимости Алжиру он отнесся очень отрицательно. Ведь местные повстанцы из Фронта национального освобождения для французов оставляли только два варианта: чемодан или гроб. Там автобусы с детьми расстреливали, там была резня в Оране, убили несколько тысяч европейцев. Такая вот "москаляка на гиляку" по-алжирски.
В общем, выбор, связанный с риском для жизни, всегда достоин уважения - и французский отряд БПЛА "Нормандия - Неман" хоть и не штурмовой, но и точно не показушный. Они держат позиции на ЛБС в окрестностях Соледара. Чем ближе к врагу, тем дальше может в тыл улететь дрон-камикадзе. Они неделями дежурят в маленьком блиндаже на самой передовой. Туда дойти не всегда получается. Им продукты и воду дронами иногда доставляют, настолько там бывает опасно. Французов на Донбассе я еще в 14-м году видел в интернациональной бригаде Мозгового. Некоторые погибли. Мне рассказывали про одного добровольца, который погиб в первом же бою в Чернухино - неаккуратно выглянул из-за угла и был застрелен снайпером.
Летчики из "Нормандии - Неман" официально считались во Франции предателями, ведь правительство поддерживало Гитлера… И вот опять все повторяется - как выбраться из этой страшной петли времени?
Александр Рогаткин: Франция неоднородна. Там много сторонников России и мы должны поддерживать их, помогать тем, кто сюда приехал воевать за русский мир и традиционные ценности. Обеспечить их правовой защитой, паспортами, гражданством, давать по первому требованию политическое убежище. У нас прекрасная общая история полка "Нормандия - Неман", которую надо популяризировать и продвигать в самой Франции, но в то же время не забывать, что под Тамбовом есть кладбище французских военнопленных, воевавших на стороне Гитлера.
Что касается нас, то в России много памятников "Нормандии - Неман": и в парке "Патриот", и на Введенском кладбище есть кенотаф погибшим французским летчикам… Французские добровольцы, которые сейчас воюют под знаменем этой легендарной эскадрильи, посещают эти места.
А что ждет ваших героев, если они захотят вернуться во Францию?
Александр Рогаткин: 436-я статья уголовного кодекса Франции предусматривает за участие в вооруженном конфликте другого государства в качестве наемника пять лет лишения свободы и штраф до 75 тысяч евро. Но фактически эта статья не действует, так как под нее попадают и французы, уехавшие воевать на стороне Украины. Двух французских наемников, которые с эсэсовской символикой дивизии коллаборационистов "Шарлемань" воевали за Киев, осудили только за то, что они пытались провезти во Францию боеприпасы. Не будем продолжать тему, чтобы не навлекать проблемы на головы уже пророссийских добровольцев. Пока никто возвращаться не планирует, а некоторые собираются даже обзаводиться семьями и получать российское гражданство.
Александр, сейчас нередко можно услышать о том, что кроме войны в окопах, идет другая война, информационная. Считаете себя солдатом этой войны? Побеждаем ли мы в ней?
Александр Рогаткин: Смотря где. В Европе, думаю, "они" рулят, поскольку запретили наши российские СМИ. Нет, мне не хочется себя считать солдатом информационной войны. Потому что на войне все средства хороши - и там уже не нужна ни окопная правда, ни человеческие истории, которые так ценят журналисты, которые приезжают на войну в поисках невероятных характеров. Все-таки здесь люди открываются совершенно иначе. Становятся честнее и прозрачнее. Когда они дают тебе интервью, то подсознательно понимают, что это, может быть, их последние слова в этой жизни - и как на исповеди душу тебе открывают. Это дорогого стоит.
Ссылка на сам фильм на платформе "Смотрим".