В разговоре - истории о том, почему Ясена Николаевича называли диссидентом, как он отстаивал смелые инициативы перед главным идеологом КПСС Михаилом Сусловым и о том, как Засурский помнил поименно всех своих выпускников.
Все - от выпускников и до коллег - отмечают мудрость Ясена Николаевича. В контексте выработанной им формулы счастья вспоминаются строчки из Екклесиаста: "Во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь". Как Ясену Николаевичу удавалось и при его познаниях, и при его мудрости все же оставаться человеком счастливым?
Григорий Прутцков: Он никогда не мстил. У него был совершенно христианский подход к жизни, к людям, к подчиненным. Причем он религиозность никогда не демонстрировал. Мне уже потом его водитель рассказывал о том, что перед каждым выходом Ясен Николаевич обязательно читал Библию. Когда курс "История зарубежной коммунистической и рабочей печати" был переработан в "Историю зарубежной журналистики" в 1990-1991 годах, во вводной лекции Засурский рассказывал про Новый Завет. Мы сейчас понимаем, что евангелисты, по сути, выступали как репортеры. В начале 90-х годов эта мысль была непонятной и крамольной. Коллеги по кафедре и по ученому совету не понимали Засурского, спрашивали его о том, зачем он это делает. А я помню, как Засурский на лекции читал всю пятую главу Евангелия от Матфея, Нагорную проповедь, и разбирал ее с точки зрения журналистики.
Засурский этот христианский подход пронес через всю жизнь. Его много раз обманывали, делали ему подлости. Но никогда не было такого, чтобы Засурский кому-то мстил. И меня всегда это удивляло, что даже того человека, который плохо себя зарекомендовал в рабочих моментах, Засурский не увольнял и не смещал. Он пользовался иронией и юмором. Меня это по молодости даже злило. Я приношу ему, допустим, приказ об отчислении, а он все отшучивается и отшучивается. И я только с годами понял, что это была мудрость, порожденная огромным жизненным опытом. Он никогда ни на кого не кричал - он мог повысить голос, но за 30 лет работы с ним я ни разу не застал, чтобы Ясен Николаевич на кого-то кричал.
Удивительно и то, что нет ни одного выпускника Засурского, который плохо бы о нем отзывался. Даже те, кого он отчислял, относились к Ясену Николаевичу с почтением и уважением.
Президент факультета журналистики МГУ Ясен ЗасурскийКак возник замысел написать эту книгу?
Григорий Прутцков: Замысел у меня возник в последние годы жизни Ясена Николаевича, когда он уже болел и работал в основном из дома, а на журфак приезжал редко. Это был не первый мой замысел такого рода, потому что до этого я выпускал книгу о профессоре Елизавете Петровне Кучборской, которая работала на кафедре зарубежной журналистики и литературы с первых дней существования журфака. Это был совершенно уникальный преподаватель, который, наверное, больше всего на меня повлиял из университетских учителей. Я застал последние годы ее жизни, она уже была очень пожилая. Мне хотелось зафиксировать воспоминания об этом человеке, потому что когда фигуры, наподобие Кучборской, покидают нас, с ними уходит и огромный пласт информации.
Так что подобный опыт у меня уже был. А потом как-то возникла мысль: есть же Ясен Николаевич, которого я знаю 30 лет, каждый день общаюсь и работаю с ним, - почему бы не написать такую же книгу о нем?
Я поговорил с его внуком Иваном - ему эта идея понравилась. Он сказал, что книгу надо будет издать в серии ЖЗЛ. Я со скепсисом отнесся к такому предложению, потому что в ЖЗЛ издают книги про людей, которые всемирно (или хотя бы на всероссийском уровне) известны, - про Бориса и Глеба, Иосифа Волоцкого, Арсения Тарковского, академика Александрова… Ясен Николаевич же широко известен, но все-таки в журналистских кругах.
Иван ответил мне на мое возражение так: "Вы сначала напишите, а потом мы разберемся". И я уже стал в своем домашнем архиве искать материалы, связанные с Ясеном Николаевичем, просматривал материалы на кафедре. Потом подоспело его 90-летие - это был последний публичный день рождения Засурского. К этой дате мы подготовили книгу его избранных произведений, которая стала последним прижизненным изданием Ясена Николаевича. В этой книге мы собрали основные даты его жизни, которые я проверял по его личному делу - у меня был к нему доступ. Уже тогда у меня возникла мысль о том, что эти даты пойдут в ЖЗЛ.
Потом мы нашли на старой флешке блог Ясена Николаевича, который он диктовал секретарше, - и так материал постепенно стал набираться.
Когда вы поняли, что материала достаточно и уже можно начинать писать книгу?
Григорий Прутцков: На момент ухода с журфака МГУ у меня уже накопился обширный материал, и вот в этот момент я понял, что дальше отступать нельзя. Тогда я разложил перед собой все тексты и рукописи и стал думать над концепцией. Писать биографию в стиле статьи в Wikipedia мне не хотелось, поэтому возникла идея "портрет Ясена Николаевича Засурского на фоне эпохи".
Несмотря на большую административную и педагогическую нагрузку, книгу я написал достаточно быстро - начал в сентябре 2023 года, а к сентябрю 2024 текст уже был готов к публикации. Тогда в дело включился внук Ясена Николаевича Иван, который обратился к Владимиру Викторовичу Григорьеву (директор Департамента государственной поддержки периодической печати и книжной индустрии Минцифры. - Прим. "РГ"). Он не учился на журфаке, но хорошо знал Ясена Николаевича. После обращения к Григорьеву мы пошли в издательство "Молодая гвардия", где со мной тут же заключили договор. Оказалось, что редактор этого издательства был учеником Ясена Николаевича, учился на журфаке и хорошо помнит Засурского.
Мне уже начали писать выпускники, предлагать свои истории с Ясеном Николаевичем - я даже завел специальную почту, чтобы мне туда эти мемуары присылали. Тираж первого издания уже почти раскуплен, так что, скорее всего, продолжение следует.
Очевидно, что все истории выпускников включить в новое издание вряд ли получится - какие у вас критерии отбора этих историй?
Григорий Прутцков: Главный критерий - уникальность. Мне присылают достаточно много повторяющихся историй, из них я выбираю самое перипетийное. В основном отбраковываю несущественные истории из разряда "шла по коридору, встретилась с Ясеном Николаевичем, а он назвал меня по имени". Да, он действительно знал всех своих студентов и выпускников, чем многих приводил в изумление. Откуда он это знал - непонятно. Но если добавлять такие истории в массовом порядке, то книга утратит свою структуру.
Ясен Николаевич в условиях особой идеологизированности журфака МГУ приглашал к студентам Окуджаву и Высоцкого. На лекциях рассказывал про неугодных на тот момент Пастернака, Ахматову и Мандельштама. Для того чтобы отстоять право на реализацию таких задумок, требуется стойкость и готовность к борьбе. Как у Ясена Николаевича сформировался этот характер борца?
Григорий Прутцков: Ясен Николаевич несколько раз был за границей еще до того, как стал деканом. Он лично увидел, как преподают в других странах, где нет всепобеждающего марксистско-ленинского учения. Человек, побывавший за рубежом в советское время, уже по-другому смотрел на жизнь. Ясен Николаевич увидел, чего нашему образованию не хватает, и начал постепенно эту нехватку восполнять. Все его действия в тот период времени - планомерное приведение советского образования к мировым стандартам. Засурского часто изображают диссидентом, но он таковым не был - просто Ясен Николаевич, будучи честным и порядочным человеком, понимал, что нужно развивать то, чем ты занимаешься.
Когда в 1975 году Засурский организовал общество любителей американской культуры, его вызвал Суслов, второй человек в партийной иерархии, и спросил Ясена Николаевича, мол, что у вас происходит на факультете. Ответ был такой: "Михаил Андреевич, врага надо знать в лицо. Журналист - идеологический работник, он должен знать, с кем будет сражаться". Ясен Николаевич говорил это крайне убедительно, цитировал партийные документы, и даже такой жесткий консерватор, как Суслов, сказал, что Засурский делает все правильно. Вскоре после этой беседы Ясена Николаевича наградили орденом.
Засурский отвоевал и сотрудника, который исследовал нацистскую пропаганду. Юрия Яковлевича Орлова, автора книги "Крах немецко-фашистской пропаганды в период войны против СССР", обвинили в пропаганде фашизма. Ясен Николаевич вновь отправился в кабинет ЦК и привел там тот же аргумент, что и в разговоре с Сусловым. Обвинения с Орлова сняли, хотя книгу не издавали до 1985 года.
Засурский не боялся так поступать. Он никогда не жил по принципу "как бы чего не вышло", делал то, что считал нужным для факультета. И даже в сложных ситуациях мог находить правильные слова и нужный подход для того, чтобы добиться своего.
Что нужно было сделать, чтобы Засурский, защитник должников, все-таки кого-то отчислил?
Григорий Прутцков: Ясен Николаевич был готов простить все - даже предательство. Не прощал он одного - обмана. Когда его обманывали, он тут же отчислял студента.
Можете назвать главный принцип, который вы переняли у Ясена Николаевича?
Григорий Прутцков: Любовь к тому, что ты делаешь, и любовь к тем, с кем ты работаешь. Это как апостол Павел писал: "И все, что делаете, делайте от души, как для Господа, а не для человеков".
Вы описывали свой последний разговор с Ясеном Николаевичем. Если бы сейчас была возможность поговорить с Ясеном Николаевичем, о чем бы вы говорили?
Григорий Прутцков: Мне было бы интересно посмотреть на его оценку западной журналистики. Тот же Трамп рассказал, что, оказывается, существовало агентство USAID, которое финансировало медиа, что запрещено американскими законами. В одном из последних наших диалогов о работе он очень ругал западную журналистику за лживость и за создание фейков, в особенности на фоне той травли, которую устроили Трампу еще в период его первого президентского срока. Было бы интересно посмотреть, как Засурский, американист, оценивал бы сегодняшнюю американскую журналистику, а заодно и европейскую. Мы сейчас видим, что зарубежная журналистика, в общем-то, перестала быть журналистикой, она превратилась в фабрику по производству фейков. Я думаю, что Ясен Николаевич эту тему не оставил бы.