- Арслан, буквально на днях вы вернулись из США. Расскажите о своей миссии.
Арслан Ниязов: 13 февраля с мыса Канаверал во Флориде был осуществлен запуск корабля SpaceX Crew Dragon с экипажем Crew-12 на международную космическую станцию. В качестве врача экипажа я сопровождал и готовил к полету российского космонавта Андрея Федяева. У него, кстати, 26 февраля был день рождения, с которым я его и поздравляю.
- А в чем заключалось сопровождение?
Арслан Ниязов: Предполетная подготовка включает в себя двухнедельный карантин - это стандартная практика, чтобы обезопасить космонавтов от инфекций и еще раз убедиться в том, что состояние здоровья позволяет им совершить полет. Моя миссия закончилась, когда экипаж Crew-12, в состав которого, кроме Андрея Федяева, вошли астронавты NASA Джессика Меир и Джек Хэтэуэй, а также астронавт ESA Софи Адено, стал частью экспедиции МКС-74. После состыковки за здоровье Андрея Федяева, как и всех наших космонавтов, отвечала уже группа медицинского обеспечения Центра управления полетами в Москве и мой коллега - врач экипажа в Хьюстоне.
- Это была ваша первая миссия в США? Как произошла состыковка с американскими коллегами?
Арслан Ниязов: Вообще-то самая первая моя миссия, в которой я работал с американскими коллегами, состоялась еще 11 июня 2015 года. Я участвовал в поисково-спасательной операции после посадки экипажа МКС Антона Шкаплерова, Саманты Кристофоретти и Терри Вертса на космическом корабле "Союз ТМА-15М". Потом были запуски с Байконура. А что касается США, то да, это моя первая поездка.
Американцы неизменно улыбчивы и доброжелательны. При этом все коммуникации проходили на уважительно-профессиональном уровне. Было любопытно наблюдать даже не за нашим общением, а за контактами между ними. В области космических запусков в США задействованы и сотрудничают друг с другом не только государственные структуры, но и коммерческие организации. Например, при запуске SpaceX Crew Dragon.
- Были какие-то сложности? Не хотелось иной раз крикнуть: "Хьюстон, у нас проблемы!"
Арслан Ниязов: К счастью, ничего подобного не происходило. Неудобство заключалось только в необходимости сопоставлять американские медицинские препараты и наши - ведь названия и некоторые составляющие разные. Ну и переводить единицы измерения с американских на наши тоже не всегда удобно. А в остальном все прошло хорошо. Конечно, это потрясающий новый опыт, что немаловажно.
- Арслан, а как вы вообще попали в космическую отрасль?
Арслан Ниязов: В Кыргызстане я учился на медицинском факультете Кыргызско-Российского Славянского университета, подрабатывал в лаборатории оптимизации учебного процесса на кафедре физиологических дисциплин, участвовал в кружках, в том числе на кафедре медпсихологии, психиатрии и психотерапии. Был и опыт волонтерской работы на "Скорой помощи". Университет я закончил с красным дипломом, что дало мне возможность поступить в ординатуру по специальности "терапия" в Российский университет дружбы народов (РУДН).
Я был ординатором на кафедре госпитальной терапии на базе терапевтического отделения московской городской клинической больницы N53. Заведующий кафедрой профессор Павел Огурцов также руководил Центром изучения печени РУДН, куда я устроился с его подачи сначала исследователем, а после врачом, терапевтом-гепатологом. Принимал пациентов, участвовал в международных клинических исследованиях новых лекарств, в основном от гепатита С (к настоящему времени он стал излечимым). Через некоторое время стал заместителем директора центра.
- Все еще далеко до покорения космоса...
Арслан Ниязов: В 2014 году, на фоне личных обстоятельств и происходящих в то время геополитических событий, я задумался о том, что хочу сделать нечто большее. То есть - развивать стратегические проекты. Ну а о космосе я мечтал всегда.
Начал планомерно искать работу, связанную с космическими технологиями. И вот однажды вбил в интернет-поисковик запрос о медицинских организациях и начал отправлять резюме в те, которые меня заинтересовали. В их числе был и Институт медико-биологических проблем РАН (ИМБП). Это головное учреждение по медико-биологическому обеспечению космических полетов. Меня пригласили на собеседование. А уже в 2017 году институт стал моим основным местом работы.
- Ты упомянул о своих мечтах о космосе. Какие они и сбылись ли?
Арслан Ниязов: Я мечтал стать космонавтом, как бы банально это ни звучало. Но по иронии судьбы не прошел даже первый тур по состоянию здоровья. Возможно, когда-нибудь требования будут снижены (смеется), и я увижу просторы Вселенной своими глазами вместо того, чтобы представлять их себе по рассказам и свидетельствам тех, кого готовлю к полетам.
- А если не получится?
Арслан Ниязов: Работа с космонавтами - очень сложная, серьезная, ответственная и важная миссия. Но я, конечно же, все-таки хочу большего. Если уж за пределы Земли мне не попасть, планирую остаться в космической медицине, участвовать в подготовке и сопровождении межпланетных перелетов.
- Космонавты - капризные пациенты? Какие проблемы возникают у человека после возвращения с орбиты?
Арслан Ниязов: Самодисциплина у космонавтов на высочайшем уровне, так что обычно никаких капризов не возникает. Да, они могут высказывать какие-то предпочтения или пожелания, но, как правило, с врачами не спорят. Ну а проблемы...
Конечно, космические полеты - большая нагрузка на организм. Наибольший урон организму наносит состояние невесомости. Особенно - сердечно-сосудистой и опорно-двигательной системам. Поэтому на международной космической станции обязательно находятся две беговые дорожки. Одна на "российской", другая - "на американской" стороне. Если космонавт не может дорожкой пользоваться, это повод снять его с полета и вернуть на Землю.
- Арслан, у вас недавно родилась дочь, с чем мы вас от всего сердца поздравляем. Что сложнее - уложить ребенка спать или подготовить космонавта?
Арслан Ниязов: Спасибо большое! С летчиками все гораздо проще (смеется). А тут смотришь на самый главный "проект" своей жизни и не знаешь, что делать. Но, конечно, это огромное счастье. Пожалуй, даже большее, чем если бы мне действительно удалось полететь в космос.