Он был больного вида, "с первых фраз" заявив, "что у него эпилепсия и на днях был припадок", и "диктовать он сейчас решительно не в состоянии". Просил зайти еще раз, "сегодня же часов в восемь" вечера. "Он мне не понравился и оставил тяжелое впечатление". Вечером (встреча N 2) рассказал, как его казнили (дело петрашевцев), много курил, ходил от печки к двери, диктовал "несколько времени" до 11 часов, был "откровенен и добр" и напоил ее чаем с булочками и лимоном. "В первый раз в жизни я видела человека умного, доброго, но несчастного, как бы всеми заброшенного, и чувство глубокого сострадания и жалости зародилось в моем сердце".
Как привлечь юное создание, 25 лет разницы? Не стриженую нигилистку ("их обращение... его возмущало")! Да никак! День первый - "спрашивал, как меня зовут, и тотчас забывал". День второй - "опять спросил, как меня зовут, и через минуту забыл. Раза два предложил мне папиросу, хотя уже слышал, что я не курю". "В первую неделю нашего знакомства совершенно не приметил моего лица..." Как это? "Я говорил с тобою, видел твое лицо, но ты уходила, и я тотчас же его забывал и не мог бы сказать - блондинка ты или брюнетка, если бы кто-нибудь меня об этом спросил".
Нет времени. Они - двое, большая пишущая машина. "Игрок" должен был быть написан "семи печатных листов большого формата", или "10 листов обыкновенного", значит, примерно 400 тыс. знаков, больше 60 тыс. слов, де-факто за 26 дней. Она должна была получить за них 50 руб. (в нынешних деньгах - 70 тыс.). Пульс - сумасшедший. К тому же в доме нет денег. При ней отдали в заклад 2 "прелестные китайские вазы" (за 25 руб. каждая) и серебряные ложки.
Каждый день с 12 до 16 часов она была у Достоевского, 3 раза по полчаса (и более) он диктовал, "между диктовками пили чай и разговаривали". Дома расшифровывала и набело переписывала. "Все прибавлявшееся количество страниц чрезвычайно ободряло... Федора Михайловича". Много говорил - о себе. "Все рассказы... носили грустный характер". "Счастья у меня еще не было, по крайней мере, такого счастья, о котором я мечтал... Я все еще мечтаю начать новую счастливую жизнь". Что думала она? "Тяжело... было это слышать. Странно казалось, что в его уже почти старые года этот талантливый и добрый человек не нашел еще... счастья, а только мечтал о нем".
В его "уже почти старые года"? "Почти старые"? "Я безгранично любила Федора Михайловича, но это была не физическая любовь, не страсть, которая могла бы существовать у лиц, равных по возрасту. Моя любовь была чисто головная, идейная. Это было скорее обожание, преклонение пред человеком, столь талантливым и обладающим такими высокими душевными качествами. Это была хватавшая за душу жалость к человеку, так много пострадавшему, никогда не видевшему радости и счастья и так заброшенному теми близкими, которые обязаны были бы отплачивать ему любовью и заботами о нем за все, что он для них делал всю жизнь. Мечта сделаться спутницей его жизни, разделять его труды, облегчить его жизнь, дать ему счастье овладела моим воображением, и Федор Михайлович стал моим богом, моим кумиром, и я, кажется, готова была всю жизнь стоять пред ним на коленях".
А как ему об этом узнать? Перед ним был "привлекательный тип серьезной и деловитой девушки" с "почти суровым обращением". Потом смягчилась, стала "милочкой" и "голубчиком", так он ее называл. "Я перестала бояться "известного писателя" и говорила с ним свободно и откровенно, как с дядей или старым другом". Дядя! Старый друг? Дальше-то как быть? 29 октября, ровно через 26 дней, рукопись сдана, и в срок! Все, расчет? 50 руб. стенографистке, а дальше что - пока-пока? Ручку ей пожать - и все?
События приобрели мучительную скорость. 3 ноября 1866 г. Ф.М. - с визитом к стенографистке и ее маме (напросился)! "Я... мучилась мыслью", что "он пожалеет, зачем назвался на такое скучное знакомство". Но пили чай и беседовали "весело и непринужденно, как всегда". Всегда! Мать очарована, Ф.М. "умел быть обаятельным". Просил стенографировать еще - закончить "Преступление и наказание"! Снова - быть вместе!
4 ноября. Анна Григорьевна думает: "Неужели это начало любви, которой я до сих пор не испытала? Какая это была бы безумная мечта с моей стороны!.. Не отказаться ли мне... от предлагаемой им мне работы, не видеть его более, не думать о нем, постараться мало-помалу забыть" и т.д.
6 ноября. Вдруг звонок в дверь, без приглашения - Достоевский. "Он имел робкий и как бы сконфуженный вид". "Все эти дни я очень скучал... Решил ни за что не ехать к вам и, как видите, приехал!"
8 ноября. 34 дня от момента первого знакомства. "Один из знаменательных дней моей жизни: в этот день Федор Михайлович сказал мне, что меня любит, и просил быть его женой". Дело было в его кабинете, и он подступал к А.Г. со всей осторожностью. Сначала рассказал сон, как в большом палисандровом ящике нашел "крошечный брильянтик, но очень яркий и сверкающий". Возражений не было. Затем объявил сюжет нового романа. Якобы художник, "уже не молодой", "его лет", "преждевременно состарившийся", испытав немало мук, был в больших сложностях: "одиночество, разочарование в близких людях, жажда новой жизни, потребность любить, страстное желание вновь найти счастье". К тому же "талантливый, но неудачник", хотя и с "добрым, любящим сердцем". И еще неизлечимо болен - паралич руки, хмур и подозрителен.
Так что же ему делать, если он встретил "на своем пути молодую девушку"? Если она "кротка, умна, добра, жизнерадостна"? "Не красавица, конечно, но очень недурна" и он любит ее лицо, и "с нею он мог бы найти счастье". Скажите: "что мог он, старый, больной человек, обремененный долгами, дать этой здоровой, молодой, жизнерадостной девушке? Не была ли бы любовь к художнику страшной жертвой... и не стала ли бы она потом горько раскаиваться?.. Да и вообще, возможно ли, чтобы молодая девушка, столь различная по характеру и по летам, могла полюбить моего художника?".
На что она ответила "горячо", понимая, что "Федор Михайлович рассказывает свою собственную жизнь": "Если... обладает хорошим сердцем, почему бы ей не полюбить вашего художника? Что в том, что он болен и беден? Неужели же любить можно лишь за внешность да за богатство? И в чем тут жертва с ее стороны? Если она его любит, то и сама будет счастлива, и раскаиваться ей никогда не придется".
Тогда он спросил: "Представьте, что этот художник - я, что я признался вам в любви и просил быть моей женой. Скажите, что вы бы мне ответили?" "Я взглянула на столь дорогое мне, взволнованное лицо Федора Михайловича и сказала: "Я бы вам ответила, что вас люблю и буду любить всю жизнь!"
Здесь начинаются тонкости. Все-таки 25 лет разницы (у них потом было четверо детей). Чисто "головное", от "возвышенности" или не только? Вот письмо Ф.М., 29.12.1866, за 1,5 месяца до свадьбы: "Целую тысячу раз твою ручонку и губки (о которых вспоминаю очень)". Он же, 02.01.1867 : "Еще тебя цалую, (не нацалуюсь), твой счастливый Ф. Достоевский... Люби меня, Аня; бесконечно буду любить". Или Анна Григорьевна, спустя 9 лет: "Дорогой мой, цалую твои ручки, ножки, а главное губки, эти обожаемые губки" (30.07.1876). Она была его спасительницей, она была ему в помощь.
Так что, когда есть двое, раньше или сейчас, лучше помалкивать. Пусть живут как хотят. Пусть светятся, как могут. Любовь не замечает разниц. Она может питаться ими. Она может быть истинной, несмотря ни на что, ни на какие суммы предубеждений. Любовь всегда необычна. Никто никогда не скажет, почему именно этим двоим назначено быть вместе. Важно только то, что сказала однажды Анна Григорьевна (26.07.1873): "У меня часто по тебе сердце болит". Как в старые времена, когда говорили "жалею", желая сказать "люблю".