Этот "фильм" начинается еще внизу, где на входе вам дают наушники и вы слушаете саундтрек на основе музыки Олега Каравайчука. Продолжается в зале, круговая форма которого вдруг оказалась идеальной для выставки формой - круглой бабины с намотанной кинолентой. К просмотру не только фрагментов, но и фильмов приглашают "кинобудки", модель которых напоминает старые кинотеатры. В том числе те, где шли не только "Кино-неделя" и "Кино-правда", которую монтировал Дзига Вертов в 1918-1921 годах, но и дореволюционные, с залом с огромной люстрой, тапером, креслами и фильмами про роковые страсти, карты, деньги и пару стволов. Те самые фильмы, про которые Дзига Вертов с яростью футуриста писал в манифесте "Мы": "Мы называем себя киноками в отличие от "кинематографистов" - стада старьевщиков, недурно торгующих своим тряпьем. Мы не видим связи между лукавством и расчетом торгашей и подлинным киночеством. (...) Мы очищаем киночество от примазавшихся к нему, от музыки, литературы и театра, ищем своего, нигде не краденного ритма и находим его в движении вещей".
Но это уже было написано в 1922 году. К тому времени Дзига Вертов сдал свой "первый производственный экзамен" - смонтировал фильм "Годовщина Революции" в 1918 году, а в 1922-м - "Историю Гражданской войны". Реконструкция обоих фильмов, которые считались утраченными, сделанная архивистом, киноведом Николаем Изволовым, стала сенсацией международных фестивалей, в том числе архивного кино "Белые Столбы", в 2018 и 2021 годах. Но главными фильмами Дзиги Вертова, которые принесли ему мировую славу, стали, конечно, "Киноглаз", "Человек с киноаппаратом" и "Энтузиазм (Симфония Донбасса)". Их, разумеется, можно увидеть на выставке в "Зотове".
Но выставка-фильм не про путешествие по кинобудкам, она переводит фильм в инсталляцию, время - в пространство экспозиции. И точно так же, как Дзига Вертов видел в кино способ открытия нового видения мира, где глаз человека и объектива объединяются, чтобы исследовать мир, так и выставка предлагает включиться в эксперимент Вертова. Не только потому, что тут есть монтажный стол, где можно смонтировать свой ролик из кадров фильмов Вертова. Не только потому, что здесь можно покрутить ручку старой кинокамеры на деревянной треноге, чтобы увидеть, как кинооператор выныривает из кружки с пивом. Просто сегодня, когда человек с мобильным - каждый первый, призыв "Человек, будь киноком!", кажется совершенно естественным.
Выставка демонстрирует приемы Вертова: от резких ракурсов, мультиэкспозиции, скрытой камеры до обратной перемотки и обнаруживает с почти обескураживающей наглядностью, что из шинели Дзиги Вертова вышло почти все кино ХХ века. Причем не только документальное. От нашего Герца Франка с его легендарными "Старше на 10 минут" и "Высший суд" до трагической киносимфонии Годфри Реджио, от итальянского неореализма до французской "новой волны", от Криса Маркера до Йонаса Мекаса, от Луиса Бунюэля до Кристофера Нолана, пускающего в своих фильмах время вспять.
Сегодня, когда открытия Дзиги Вертова вошли в привычный арсенал кино, очевидно, что они не сводятся к неожиданным приемам монтажа или мультиэкспозиции. Параллельно с Дзигой Вертовым (а иногда и опираясь на опыт его "Киноглаза") монтаж в кино в 1920-х годах новаторски разрабатывали Лев Кулешов и Сергей Эйзенштейн. Разницу подходов Вертова и Эйзенштейна, к слову, на выставке иллюстрируют кадры быка, которого убивают на бойне. Эйзенштейн в "Стачке" монтирует эти кадры с расстрелом рабочих, используя монтаж для метафоры кровавой бойни. Вертов запускает обратную перемотку, чтобы кинолента чудесным образом вернула быка живехоньким на пастбище. Это, не говоря уж о том, что Вертов, задачей кино ставивший снимать "жизнь врасплох", яростно оппонировал игровому кино, относя его к царству "старьевщиков".
Но, как ни странно, точнее всех особенность киномира Дзиги Вертова сформулировал Жорж Садуль, знаменитый историк кино. В финале выставки есть слова Садуля о сходстве между идеями Вертова и рассказами Жюль Верна про полеты в космос и путешествия к центру планеты. Слова эти подчеркивает, что фильмы Вертова предвосхищают открытия будущего, они источник фантазии, откуда берут начало многие линии кино.
Но, похоже, сравнение Вертова с Жюль Верном более плодотворно. Оно объясняет глубинную связь Дзиги Вертова с эпохой научного познания мира. Жюль Верн вообще-то начинал как мастер научно-популярной прозы для детей, умевший сложные научные открытые описать увлекательно и живо. Фантастические романы Жюль Верна - проекция открытий ученых в будущее. Но и для Дзиги Вертова кино не монтаж аттракционов, а возможность, как он писал, "видеть закон всемирного тяготения в падающем яблоке". Киноглаз открывал законы естествознания, видения, природы. А мог показать, "как надо правильно прыгать" с вышки в воду. И завораживающий обратный "полет" идеального прыгуна в воду в его фильме - наглядная инструкция к действию. Его страстное отстаивание документального кино - родом из любви к науке, как у Жюль Верна.
И тут показательно, что один из последних фильмов, который Дзига Вертов собирался снять в 1940 году, планировался по детской книге М. Ильина и Елены Сегал "Как человек стал великаном". Фильм не был запущен в производство, но сохранились раскадровки и рисунки Вертова, которые для выставки в "Зотове" воссозданы в анимационный фильм. Вот это чудо "расколдовывания мира", которое в то же время сохраняет волшебство тайны природы, драйв исследователя и логику науки, очевидно, было и импульсом открытия "киноглаза". Вооруженный микроскопом и телескопом, логикой научного прогресса, человек чувствовал себя "великаном".
Утопия? Возможно. Но других инструментов познания у человека нет. И если своим псевдонимом Дзига Вертов обязан увлечением футуризмом, стихами Маяковского и Хлебникова, то его страсть "киноока" была родом из любви к науке. Из веры в то, что человек может стать лучшей версией себя самого.