Немало и других похожих случаев. Например, удар дрона по Васильевскому городскому кладбищу в Запорожской области. ВСУ не пожалели крупного беспилотника с мощным зарядом. Взрывом разбило надгробия и ограду погоста. В другой раз ВСУ нанесли удар по кладбищу в поселке Днепряны Херсонской области. От украинских снарядов пострадало кладбище в селе Муром Белгородской области. По словам военного эксперта из Луганска Андрея Марочко, украинская сторона и раньше вела огонь по мирным жителям на кладбищах и обстреливала погосты во время Пасхи. А в Карловке, в ДНР, как рассказывают военные, солдаты ВСУ даже не постеснялись соорудить на местном кладбище прямо под могилами тоннели для скрытого передвижения.
О том, как ВСУ ведут войну с мертвыми, и что пережили кладбища Донбасса, мы поговорили с известным в Донецке волонтером Евгенией Мартыновой. Она взяла шефство над несколькими селами в ДНР, где живут в основном одинокие беспомощные старики. Евгения собирает для них гуманитарку и возит лекарства. Во время одной такой поездки мы и познакомились. Мое внимание тогда привлек необычный брелок в виде миниатюрного гробика на лобовом стекле волонтерской машины. Как казалось, Евгения работает в мемориальной сфере и попускает через себя немало трагедий. О том, как ВСУ целенаправленно обстреливают кладбища, она знает не понаслышке.
"Изначально, еще до активного использования дронов украинская артиллерия прицельно била по кладбищам, - рассказывает Евгения. - Это было психологическое воздействие на дончан и в то же время надругательство над мертвыми. Обстреливали украинские военные и похоронные процессии. Такое нередко случалось, например, на Иверском кладбище у донецкого аэропорта. В 2014 году там пытались хоронить умерших, а украинские снайперы, засевшие в аэропорту, любили "развлекаться": они стреляли под ноги людям в похоронной процессии так, что те вынуждены были бросать гроб, прятаться и пережидать до вечера, чтобы быстро закончить погребение уже в темноте. Под обстрелы постоянно попадало и Щегловское кладбище. Коллеги во время СВО выезжали туда ставить памятник и до вечера просидели в соседней могиле, потому что шел обстрел".
Евгения признается, что на нее сильное впечатление произвело Дебальцевское кладбище, по которому ВСУ долго били из тяжелого вооружения:
"Среди крестов торчало множество снарядов от "Градов", воткнувшихся в землю, а по всему кладбищу земля просела в форме гробов: она так сотряслась во время обстрелов, что могилы провалились. Но люди восстанавливали захоронения, ставили новые памятники".
Мне тоже доводилось бывать на донбасских кладбищах после обстрелов. Запомнилось, например, как приходилось осторожно ступать между могилками в Ясиноватой, где осколки посекли часовню и кресты, а местные жители предупреждали, что в траве еще полно неразорвавшихся минометных мин и "лепестков", которыми щедро засеяли погост ВСУ. Осталось в памяти и Волновахское кладбище, на котором украинские снаряды разбили мемориал и могилы. Кстати, в Волновахе я впервые увидел могилы солдат ВСУ, которых похоронили после зачистки города. Захоронение украинских военных мне показывали и в Зачатовке. Плясок на костях никто не устраивал, могилы не разоряли и не оскверняли. С мертвым противником дончане не воюют.
Удар по могилам. Как выглядит Иверское кладбище в Донецке, пережившее обстрелы ВСУА вот если пройтись по некогда прифронтовому Иверскому кладбищу в Донецке, становится ясно, насколько страшно здесь было еще недавно. И страх этот вселяли отнюдь не мертвые, а живые, обрушившие на кладбище тонны мин и снарядов. Воронки среди могил, разбитые надгробия, снесенные взрывами оградки, посеченные осколками гранит и мрамор, фрагменты бетонных памятников, едва держащиеся на ржавой арматуре, расколотое дерево крестов. Церковь с рухнувшими сводами и чудом уцелевшим каркасом купола. Вокруг - словно следы жуткого шабаша. Который, впрочем, еще не закончился: в небе над кладбищем слышится отчетливый звук крупного беспилотника. Укрываемся за разбитой церковью. К счастью, птичка с моторчиком улетает в поисках более важной цели.
Кладбища, как своего рода пограничная территория, многое говорят об отношении к жизни и смерти. Расспрашиваю у Евгении, как менялось это отношение у дончан:
"До 2014 года молодая смерть у нас все-таки была редкостью, да и вообще масштабы смерти не сравнить с теми, что сейчас. Потом Донецк вздрогнул от множества трагедий. Помню, каким шоком стали для нас всех первые случаи гибели от обстрелов сразу нескольких членов одной семьи и общие похороны. Сейчас это уже так не шокирует. Еще часто начинаешь задумываться о невероятном фатализме. Бывало, кто-то не хочет идти на передовую, а разбивается насмерть, падая с велосипеда, кто-то прячется от мобилизации, но гибнет при обстреле города от малюсенького, размером с горошину, осколка. Был случай, когда человек уехал из Донецка от обстрелов, но забыл в спешке взять что-то важное. Он выбирает спокойный тихий день, возвращается домой буквально на несколько минут. И именно в этот момент - прилет. Человек мертв".
Евгения добавляет, что многие дончане гибли даже не от осколков, а от стресса, пережитого во время обстрелов:
"Мне запомнилась зима 2014 года. Я тогда хоронила отца - у него не выдержало сердце. Приехали на кладбище в тыловом районе. Стоял лютый холод, шел снег, а могильщики нас торопили, потому что было много погибших. В 2014 году можно было увидеть наспех сколоченные гробы - нормальных попросту не хватало. Также в порядке вещей было, когда люди скидывались на памятники, потому что не было денег. Но памятники все равно ставили, даже под обстрелами".
Однако в то же время в Донецке начали появляться и заброшенные могилы. Так сказывался раскол в семьях. Случалось, молодая родня, считавшая стариков сепаратистами, уезжали на Украину, а когда пожилые люди умирали, за их могилами некому оказывалось следить и ухаживать. Проявилась еще одна тенденция: на кладбище порой возникал кадровый голод.
"Как-то смотритель сказал мне, что у него некому работать: мол, сотрудники-копачи уходят на передовую, а потом некоторые из них возвращаются в гробах. На воротах кладбищ висели списки вакансий, чего раньше никогда не было. Порой даже ваши коллеги-журналисты подрабатывали копанием могил", - вспоминает Евгения.
Но несмотря на все сложности и обстрелы погостов, оставшиеся в Донецке жители бережно хранят память об умерших родственниках. Ходят на кладбища на годовщины, на Пасху. Собственно, многие признаются, что они и остались-то в городе в первую очередь потому, что здесь находятся могилы их родителей, бабушек и дедушек. Но гораздо страшнее, когда родителям приходится хоронить погибших при обстрелах детей.
"Недавно я общались с женщиной, которая живет в маленьком поселке в нескольких километрах от кладбища. Она все свои деньги потратила на памятник. Каждый день ходит на могилку, чтобы пообщаться с погибшим сыном, а вечером возвращается домой. Это единственное, что у нее осталось в жизни, - вздыхает Евгения. - И конечно, таких людей не остановят и не испугают никакие обстрелы".