Ставка на глубину
Опыт Ирана в последние годы часто обсуждается в военных и экспертных кругах. Страна, находясь под постоянным внешним давлением, выстроила систему, которую аналитики называют "подземной стратегией выживания".
Речь идет о сети объектов, размещенных в толще горных пород: от ракетных комплексов до складов топлива и командных пунктов. Такие сооружения зачастую представляют собой полноценные подземные комплексы с дорогами, коммуникациями и резервными выходами. Их главная цель - не сделать объект неуязвимым, а обеспечить его живучесть. Даже при нанесении ударов система продолжает функционировать.
Почему "разбомбить" не получается
Современные высокоточные боеприпасы способны пробивать бетон и грунт, но их возможности ограничены. Если объект находится на значительной глубине, его уничтожение становится крайне сложной задачей. Кроме того, подземная инфраструктура строится по принципу распределенности - вывод из строя одного узла не парализует всю систему.
В результате противник сталкивается не с одной целью, а с целой сетью - устойчивой к ударам и способной к восстановлению.
Российская реальность
Для России вопрос защиты инфраструктуры уже давно перестал быть теоретическим. Особенно остро он стоит в отношении объектов топливно-энергетического комплекса.
Член Совета Федерации от новых территорий Дмитрий Ворона отмечает, что ситуация в последнее время стремительно меняется. В беседе с "Российской газетой" он сказал, что существующая защита объектов критической инфраструктуры, строившаяся год, два, три назад, уже не справляется. "Интенсивность ударов по объектам ТЭК по сравнению с 2025 годом выросла в пять раз. Существующая защита уже не дает той эффективности, что раньше. Чтобы не быть голословным: буквально сегодня после удара по Запорожской области часть региона сидела без света", - рассказал он.
По его словам, даже локальные удары способны приводить к серьезным последствиям - вплоть до отключения целых территорий от энергоснабжения. "Необходимо рассматривать строительство мощных бетонных защитных конструкций и использование мирового опыта, включая создание подземных объектов", - подчеркнул сенатор.
Не универсальное решение
Вместе с тем идея полного "перевода под землю" вызывает у специалистов серьезные сомнения. В разговоре с корреспондентом "РГ" военный аналитик Александр Артамонов подчеркнул, что подобные предложения зачастую звучат слишком радикально.
"Перевести под землю крупные энергетические объекты, такие как электростанции, невозможно в принципе - это противоречит их технической природе. Мало того, любая электростанция, любой энергетический объект - это объект, выделяющий тепло и обладающий системой распределения генерируемой энергии. Соответственно, все это, то есть и щитовые, и подстанции, под землей находиться не может. Или нам тут вообще придется всю цивилизацию наземную переводить в подземелье", - сказал Артамонов.
По его мнению, речь должна идти не о тотальном заглублении, а о развитии системы гражданской обороны: убежищ, резервных мощностей и защитных сооружений. "Это вопрос не фантастики, а грамотной организации защиты населения и инфраструктуры", - отмечает эксперт.
Баланс подходов
Таким образом, сегодня вырисовывается более взвешенная стратегия, при которой акцент делается не на тотальном "уходе под землю", а на точечной защите наиболее уязвимых элементов инфраструктуры. Речь идет о создании заглубленных складов и командных пунктов, развитии системы убежищ и резервировании ключевых энергетических мощностей. Именно такой комплексный подход позволяет повысить устойчивость всей системы без радикальной перестройки экономики. Кстати, примеры уже есть. В зоне СВО за эти годы многие сооружения оборудованы под землей - от бань и храмов до более серьезных объектов.
Опыт Ирана показывает: в современной войне выигрывает не только тот, кто обладает силой, но и тот, кто заранее подготовился к ударам.
Россия уже столкнулась с новыми вызовами, и ответ на них требует не ситуативных шагов, а стратегического планирования. Речь идет не о том, чтобы буквально "уйти под землю", а о способности страны обеспечить свою устойчивость в условиях принципиально иной военной реальности.