Когда-то мировая премьера "Леди Макбет Мценского уезда" должна была состояться именно на этих подмостках, но помешали неизменные в театральной жизни интриги. Премьеру сыграли в Малом ленинградском оперном театре (МАЛЕГОТ, ныне - Михайловский театр) 22 января 1934 года. А в Москве - два дня спустя. Через два года в статье, ставшей знаменитой не меньше самой оперы, произведение Шостаковича, которому не было и 30 лет, окрестили "сумбуром вместо музыки"...
Дмитрию Дмитриевичу после этого суждено было прожить еще 39 лет, но он больше не создал ни одной оперы, оставшись автором всего двух - "Нос" и "Леди Макбет Мценского уезда", над которой продолжал работать более четверти века. В 1962 году опера вернулась на сцену в автоцензурированном виде под названием "Катерина Измайлова". Это свершилось здесь же, в Музтеатре Станиславского и Немировича-Данченко, в постановке дирижера Геннадия Проваторова и режиссера Льва Михайлова. В дальнейшем автор настаивал, чтобы театры обращались исключительно ко второй редакции, которая считается компромиссной и, с другой стороны, музыкально более зрелой, избавленной самим создателем от максимализма молодости.
Но Александр Титель для нынешней постановки выбрал именно первую версию - дерзкую и откровенно жесткую. И со сцены несутся слова "сволочь", "вымя" и покрепче. Сюжет основан на повести Николая Лескова, но либретто, над которым композитор работал вместе с Александром Прейсом, отличается от первоисточника. Шостакович почувствовал в своей Катерине не хладнокровную губительницу, убившую четверых, а несчастную женщину, живущую взаперти с безразличным мужем и деспотичным свекром, отчего призрак любви лишает ее рассудка.
Александр Титель, хоть и обратился к первому варианту партитуры, брутальность не смакует, идет за композитором, пытаясь распознать в этом ужасающем мраке что-то человеческое. Колористическое решение спектакля - темное. Единственное красочное пятно - свадебное платье Катерины, но и оно цвета запекшейся крови. Сценография, как и костюмы, - минималистичная. В основе визуального решения - 26 деревянных балок длиной по 8 метров, которые то создают пересечения, словно тюремные решетки, то обухом висят над головой обитателей Мценского уезда, а в финале превращаются в верстовые столбы. В этой гнетущей атмосфере нет ни свободы, ни любви. В мечтах о чувственных томлениях Катерина может обнимать лишь подушку…
В спектакле множество смыслов в деталях. Священник (Максим Осокин) появится в цилиндре, а Задрипанный мужичонка (Валерий Микицкий) суетится едва ли не в чиновничьем костюме. Правда, появление портрета Шостаковича в сцене допроса в полицейском участке, хоть и понятно в подтексте, но нарушает дистанцию между художником и его произведением. А дистанция все же нужна, ибо известно: "большое видится на расстояньи"...
Трио главных солистов, певцов с достойной международной репутацией и востребованностью - великолепно. Для Елены Гусевой (Катерина) этот спектакль - дебют в сложнейшей партии, который она выдержала выше всяких повал, без вокальных потерь и драматических пустот пройдя путь героини от забитой жены на коленях до женщины, дерзнувшей заявить о праве на любовь. Хотя и непростительно ошибшейся в способе достижения цели.
Нажмиддин Мавлянов, в декабре впервые исполнивший партию Сергея на открытии сезона в премьере миланского La Scala, дарит герою мягкий красивый тембр, ровное звучание и нездешнее очарование. Дмитрий Ульянов (собравший представительную коллекцию работ в постановках Кшиштофа Варликовского, Барри Коски, Римаса Туминаса) в роли Бориса Тимофеевича - властный мужик, катализатор всей трагедии... А вот Дмитрию Никанорову (Зиновий Борисович) и некоторым исполнителям небольших, но важных ролей еще нужно найти в себе образы и характеры своих героев - и вокально, и актерски, дабы уйти от шаблонности.
Основную глубину трагедии незнания любви режиссер мудро доверил музыке. Оркестр под управлением Федора Леднева, может, не всегда пока что безупречен технически, но в художественном прочтении точен. Симфонические антракты, где Шостакович зашифровывает свои "послания человечеству", звучат завораживающе. Эффектно и аллегорично в одно мгновение гости на свадьбе превращаются в каторжан, идущих А в финале на авансцене появляются артисты банды медных духовых… Иначе никак не заглушить боль от необъятной трагедии.