Внешний рынок ценен для российских производителей, но на него сложно сегодня выйти.
Например, в Евросоюзе с 1 января 2024 года запрещены алмазы из РФ и изделия с ними. С 1 марта того же года запрет распространился на часть российских природных алмазов от одного карата, обработанных в третьих странах. Чуть позднее, в сентябре, перечень камней был расширен: в него включили синтетические изделия и часы с камнями. С 1 марта 2025 года для необработанных алмазов смешанного происхождения в ЕС стала обязательной верификация этого самого происхождения, а с 1 января 2026-го и для обработанных алмазов стали требовать документальное подтверждение истории добычи и обработки.
В Штатах и в более широком контуре "Большой семерки" ограничения также вводились поэтапно. Управление по контролю над иностранными активами министерства финансов США (OFAC) прямо указывает на координацию стран и на запрет ввоза части российских камней, в том числе после существенной переработки вне РФ. Прежняя модель "российская добыча - обработка в третьей стране - продажа на крупнейших мировых рынках" стала для отечественных компаний труднореализуемой.
Однако помимо санкций персонально по России было непросто и всему глобальному рынку алмазов. Рыночная конъюнктура достаточно слабая. Можно сказать, потребителям не до алмазов, ведь в некоторых странах могут закончиться нефтепродукты. Если более широко и ретроспективно рассматривать крупнейшего производителя алмазов - Индию, то, по данным Совета по содействию экспорту драгоценных камней и ювелирных изделий (GJEPC), экспорт обработанных алмазов из Индии в 2024/25 финансовом году упал на 16,8 процента, до 13,3 миллиарда долларов, что является минимумом почти за 20 лет.
Корпоративная статистика подтверждает эту же тенденцию. По данным Rapaport, за 2025 год цены на бриллианты в один карат снизились на 9,9 процента, а на мелкие камни 0,30 и 0,50 карата - на 20,3 и 26 процентов соответственно. De Beers в отчетности прямо пишет, что рынок необработанных алмазов оставался сложным на протяжении всего 2025 года. Устойчивее выглядел спрос на крупные и более качественные камни, а на мелкие и более дешевые позиции сохранялось ценовое давление.
То есть проблема здесь не сугубо российская. Вся отрасль находится в фазе слабого спроса и сжатия маржинальности, особенно в массовом сегменте, где спросом пользуются дешевые синтетические алмазы.
На фоне перечисленных обстоятельств экспорт российских алмазов показывает неблагоприятный тренд. В 2025 году прямой импорт, например, Индией российских алмазов сократился на 39 процентов, до 406 миллионов долларов. Безусловно, Индия не единственный покупатель, но данное направление характерно - даже ключевые для России маршруты стали более узкими и сложными.
Отсюда можно сделать промежуточный вывод: расширение мощностей обработки оправданно тогда, когда у отрасли есть либо гарантированный сбыт готовой продукции, либо механизм перераспределения сырья и спроса внутри страны.
Внутренний рынок бриллиантов России достаточно стабилен, но и не является настолько емким, чтобы полностью потребить продукцию при крупном расширении производства. По итогам 2025 года ювелирная розница выросла в денежном выражении до 493,3 миллиарда рублей, но темпы роста замедлились до 7,3 процента против 25,6 годом ранее. Одновременно продажи ювелирных изделий в натуральных показателях, по оценке BusinesStat, снизились примерно на три процента, до 89 миллионов единиц. Рынок вырос в стоимостном выражении в значительной степени за счет удорожания металлов (золота и серебра) и среднего чека, а не за счет расширения физического спроса.
Тем не менее алмазный кластер может упростить вход на рынок для небольших и средних компаний, снизить капитальные издержки за счет общего доступа к оборудованию и сервисам, ускорить подготовку кадров и сконцентрировать технологические компетенции. Минфин в январе 2026 года предложил экспортные пошлины на необработанные алмазы и механизм распределения сырья между огранщиками. Это является дополнительным важным индикатором того, что государство видит задачу не в простом наращивании продажи необработанных алмазов за рубеж, а в поддержке собственной переработки. В этом смысле смоленский кластер выглядит логичным и последовательным элементом политики импортозамещения в промышленности.
Каковы ограничения развития кластера? Первое - слабый спрос на мировом рынке, особенно на мелкие камни, сложность выхода вовне. Второе - конкуренция со стороны синтетических бриллиантов и сдвиг потребительских предпочтений в сторону дешевых аналогов. Третье - зависимость от ограниченного числа экспортных направлений. Четвертое - риск перепроизводства.
Моментального экономического и финансового эффекта от создания такой институции ждать не стоит. В консервативном сценарии алмазный кластер - инструмент удержания отрасли, занятости и компетенций внутри России. В более позитивном сценарии это база для восстановления в будущем, когда улучшится мировая конъюнктура, появятся устойчивые каналы экспорта и удастся расширить внутренний спрос на изделия с натуральными камнями.