Специально к премьере в театре открыли небольшое, всего на 60 мест, уютное помещение. Режиссер как будто намеренно стер границу между сценой и залом, чтобы сделать зрителей участниками следственного эксперимента для воспроизведения обстоятельств преступления. Жанр постановки так и называется: "История одного преступления".
Действие происходит в кабинете одного департамента. На сцене - стол, стулья, огромный стеллаж от пола до потолка с многоярусными полками, забитыми толстыми папками с делами. И много ламп. Они светят то тускло, то ярко, то мягко и рассеянно, словно мерцающие звезды, то неожиданно дерзко и грубо, прямо в лицо, будто пытаясь проникнуть в самую глубину души и посмотреть, что там внутри.
В департаменте четыре сотрудника и стажер. Все - в черных костюмах. У них нет имен. Только номера. Они проводят следственный эксперимент по громкому делу.
"Вчера вечером было совершенно нападение на одно значительное лицо, - докладывает руководитель группы, сотрудник департамента № 1 (заслуженный артист РФ Сергей Радьков). - Имя мы опускаем, и так понимаем, о ком идет речь".
Как следует из доклада, со "значительного лица" кто-то сорвал теплую роскошную шинель, когда он ехал в санях после официального ужина к даме, с которой состоял в приятельских отношениях. Нападавшего опознали и даже нашли. Но оказалось, он… умер еще неделю назад.
"Подождите, это же невозможно совершить преступление после своей смерти", - озадачились сотрудники департамента.
"Да. Но как бы там ни было, сделано распоряжение: поймать мертвеца во что бы то ни стало, живым или мертвым, и в пример другим наказать его жесточайшим образом", - ставит задачу старший.
С первых минут - интрига. При этом сохранен почти весь текст произведения с небольшими сокращениями, но он не кажется монотонным и утомительным. Даже внутренние монологи и авторские отступления создатели пьесы перевели в действие.
Помните, у Гоголя, когда Акакий Акакиевич Башмачкин решил, наконец, сшить новую шинель, как он сразу изменился. "С этих пор как будто самое существование его сделалось как-то полнее, как будто бы он женился, как будто какой-то другой человек присутствовал с ним, как будто он был не один, а какая-то приятная подруга жизни согласилась с ним проходить вместе жизненную дорогу, - и подруга эта была не кто другая, как та же шинель на толстой вате, на крепкой подкладке без износу". Режиссер признался, что они буквально "зацепились" за эти строчки и обыграли их.
На сцене новую шинель, живое воплощение мечты, подругу Акакия Акакиевича сыграла актриса Виолетта Котулевская. Романтическая сцена - катание на льду. Вместо коньков - шерстяные носки, вместо снега - мелко нарезанная бумага. Все это будто красивый сон. И он кончился.
Когда Акакий Акакиевич (артист Никита Мезенцев) возвращался с вечеринки, устроенной сотрудниками департамента, его ограбили. Герой обращается к частному приставу, а потом - к значительному лицу, чтобы нашли разбойников и вернули шинель. Но сталкивается лишь с хамством и унижением.
"Что вы, милостивый государь, не знаете порядка? Куда вы зашли? Не знаете, как водятся дела? Об этом вы должны были прежде подать просьбу в канцелярию; она пошла бы к столоначальнику, к начальнику отделения, потом передана была бы секретарю, а секретарь доставил бы ее уже мне..." - загромыхало "значительное лицо".
Некоторые зрители увидели в персонаже "знакомый типаж". Такие "значительные лица" и сейчас можно встретить в наших департаментах. Между тем режиссер признался: не было цели "осовременить историю в лоб". Гораздо интереснее было разгадать скрытые в нем смыслы.
"На самом деле, это очень сложное произведение, - говорит Дмитрий Шмаков. - С каждым предложением как будто все больше и больше каких-то загадок. Постоянно что-то разгадываешь. Пока мы с постановочной группой придумывали спектакль, постоянно были в этих загадках. И мы подумали: как бы так сделать, чтобы процесс разгадывания стал частью постановки? Нашли ход: наш спектакль начинается там, где заканчивается повесть. Когда все уже случилось".
Молодежи понравился ход.
"Классный актерский состав, захватывающий сюжет, хочется досмотреть до конца, чем закончится расследование", - поделился впечатлением 17-летний Павел.
Впрочем, каждый зритель найдет в спектакле свои тайные смыслы.