Однако эффекты технологий разные. Автоматизация уже оказывает реальное давление на зарплаты: эконометрический анализ данных Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ) за 2011-2024 гг. показал, что в профессиях с высокой потенциальной возможностью автоматизации темпы роста зарплат замедляются или даже снижаются. Например, в регионах (кроме Москвы и Санкт-Петербурга) влияние автоматизации на динамику зарплат оказалось статистически значимым и отрицательным.
В то же время влияние искусственного интеллекта на зарплаты пока статистически не обнаруживается - это означает, что массового вытеснения работников ИИ еще не произошло, хотя потенциальный риск для отдельных профессий высок.
Интересно, что классическая автоматизация (промышленные роботы и оборудование) в первую очередь затрагивает "середину" рынка труда - технических специалистов. А вот генеративный ИИ, напротив, начинает проникать в сферы, ранее считавшиеся защищенными: юриспруденцию, финансы, преподавание, творческие профессии.
Тем не менее, в отличие от западных стран, где активно обсуждается "технологическая безработица", в России ситуация иная. Уровень безработицы остается рекордно низким - около 2,2-2,3%, а предприятия испытывают дефицит кадров. Технологии скорее дополняют, чем заменяют труд. Однако дополнение не всегда ведет к росту зарплат: в уязвимых профессиях даже при сохранении занятости доходы могут стагнировать или снижаться.
"Это распространенное клише: считать, что ИИ лишит людей работы. В реальности же он повысит производительность интеллектуального труда, а это значит, что он повлияет на зарплаты двояко: люди, не умеющие себя дополнять ИИ, будут иметь отрицательную премию, которую соберут те, кто умеют работать в паре с ИИ. Быстрее всего это коснется текстоцентричных профессий - именно это видят коллеги из Института Гайдара, но первые свидетельства такого типа появились еще в 2023 году в работах зарубежных исследователей. Но наибольший эффект мы увидим позже, когда получивший доступ к сенсомоторному опыту генеративный ИИ начнет участвовать в физических процессах - на производстве и в сфере услуг", - отмечает руководитель Лаборатории искусственного интеллекта, Школы управления "СКОЛКОВО" Александр Диденко.
При этом он обращает внимание на то, что низкий уровень безработицы в России - не означает иммунитет к технологическому вытеснению. "И на Западе, и в России наблюдается одинаковый процесс, например, в ИT - вытеснение junior позиций и одновременно повышение требований к более высоким позициям", - добавляет Александр Диденко.
Директор "S+Консалтинг" Михаил Фаткин уверен, что в условиях, когда безработица в России остается на исторически низком уровне, ключевым вызовом становится трансформация самих работников.
ИИ постепенно берет на себя не только рутину, но и часть интеллектуальной работы: анализ, структурирование информации, подготовку решений. В ответ человек начинает делегировать мышление. Формируется эффект "внешнего когнитивного контура": задачи решаются, но навык думать не развивается.
"Уже появляются данные, указывающие на снижение способности к критическому мышлению при регулярном использовании ИИ, особенно среди молодых пользователей. И это создает новый тип дисбаланса: дипломов становится больше, а реальной экспертизы меньше", - рассуждает эксперт.
По его мнению, в ближайшие годы рынок труда может столкнуться с поколением специалистов, которые умеют пользоваться ИИ, но не умеют работать без него. А это уже риск для устойчивости экономики.
Именно поэтому оценка влияния ИИ не может ограничиваться зарплатами и занятостью. Ключевые вопросы: что происходит с навыками, кто усиливается за счет технологий, а кто теряет способность к самостоятельному решению задач. "Для бизнеса и государства это означает смену повестки. Важно управлять глубиной использования ИИ: пересматривать образовательные модели, возвращать акцент на базовые когнитивные навыки, менять подходы к оценке сотрудников. ИИ, который должен бы усиливать человека, при неправильном использовании может его ослаблять. И если этот тренд не учитывать, через несколько лет мы можем получить рынок труда с формально высокими квалификациями и дефицитом реальной экспертизы", - отмечает Михаил Фаткин.
Структура спроса на профессии будет меняться нелинейно, уверен в свою очередь заместитель генерального директора ИТ-холдинга LANSOFT Дмитрий Пилипенко. "Мы увидим не столько исчезновение целых категорий специальностей, сколько сильную трансформацию их содержания. Уже сейчас заметно, что профессии "середины" рынка - например, технические специалисты и операторы оборудования - испытывают давление классической автоматизации: промышленные роботы берут на себя рутинные операции. В то же время креативные и коммуникативные специальности, такие как журналисты, дизайнеры и маркетологи, сталкиваются с проникновением генеративного ИИ. Инструменты вроде нейросетевых генераторов контента позволяют автоматизировать часть задач, но пока не способны полностью заменить человеческий вклад и предложить по-настоящему уникальное видение. Кроме того, влияние ИИ начинает ощущаться в юриспруденции, финансах и преподавании. К примеру, ИИ‑ассистенты помогают анализировать договоры, прогнозировать риски или адаптировать учебные программы", - добавляет Дмитрий Пилипенко.
Требования к профессиям тоже будут меняться. Все более важными станут умения работать с ИИ‑инструментами и грамотно интерпретировать их результаты. На собеседованиях уже задаются подобные вопросы. Не менее значимыми окажутся навыки критического мышления и способность принимать решения в условиях неопределенности. Востребованными окажутся люди, готовые быстро осваивать новые технологии и проявлять гибкость в меняющихся условиях. "Мягкие" навыки - коммуникация, эмпатия и креативность, - которые пока недоступны машинам, выйдут на первый план. Кроме того, преимущество получат специалисты с междисциплинарными знаниями: те, кто сочетает глубокую экспертизу в своей области с цифровой грамотностью.
Что касается риска исчезновения профессий, то в ближайшие 5-10 лет полное исчезновение каких‑либо специальностей маловероятно, уверен Дмитрий Пилипенко.
Однако отдельные задачи внутри профессий будут автоматизированы. Особенно уязвимы позиции с высокой долей рутинных операций - например, операторы call‑центров, которых постепенно заменяют чат‑боты, специалисты по первичной обработке данных и документов, некоторые позиции в бухгалтерии и кадровом учете, а также отдельные виды копирайтинга и контент‑менеджмента, где контент носит стандартизированный характер. При этом даже в таких профессиях сохранится спрос на специалистов, способных контролировать работу ИИ‑систем, дорабатывать их результаты, решать нестандартные задачи и эффективно взаимодействовать с клиентами и коллегами.
Управляющий партнер "НК КРОН" Николай Кузенков добавляет, что в рамках "Разработки методологии оценки влияния искусственного интеллекта и автоматизации на показатели рынка труда" интересно оценить увеличение производительности каждого отдельного человека. "По сути человек с логарифмической линейкой, человек с калькулятором и человек с ИИ могут решать одну и ту же задачу с разной скоростью и качеством. Любой следующий помощник увеличивает производительность труда, что должно привести к увеличению добавочного продукта и, следовательно, к повышению благосостояния. Например, у нас ИИ активно используется для интерактивного обучения и сокращения периода адаптации новых сотрудников, для проверки ошибок и обратной связи. И, конечно, как интеллектуальный справочник, который существенно сокращает время на поиск необходимой информации. И это далеко не предел", - поясняет Николай Кузенков.
Таким образом под угрозой находится выполнение рутинных операций и, следовательно, невовлеченные сотрудники. "Здесь уместно вспомнить пример Генри Форда: когда человека перевели с однообразной работы, он пришел жаловаться, потому что ему она была вполне по душе. Если человеку интересно, ИИ становится помощником. Если человек "отбывает номер", его положение под угрозой", - замечает Кузенков.
Переводчики, журналисты, дизайнеры, маркетологи, программисты приложений и специалисты по связям с общественностью - эти профессии сочетают рутинные задачи с элементами творчества и коммуникации - именно то, что современные ИИ-системы всё лучше умеют выполнять, добавляет заместитель генерального директора КРОС Кирилл Лубнин.
"Не стоит воспринимать ИИ как угрозу потери работы. На текущем этапе развития ИИ скорее помощник, а не полноценная замена профессионала в своей отрасли. Да, существенно ускоряется перевод текста, его компоновка, выделение ключевых тезисов, удаление повторов и т.д. Но финальная верификация и вычитка все равно остается за человеком. Это некий этап "последней мили", которая остается под контролем человека. Если мы говорим о переводе голосового текста с одного языка на другой или перевод текста из голоса в текстовый формат, то ИИ пока не научились улавливать сложные контексты и интонационную окраску при легком сарказме или иронии, поэтому четко передать смысл фразы "Всё просто замечательно!" ИИ не сможет", - уверен Кирилл Лубнин.
Для журналистов, маркетологов, специалистов по связям с общественностью ИИ помогают в сборе массива информации и избавляют от рутины при формировании текстов, презентаций и графиков, но тем не менее и тут есть этап "последней мили", когда требуется добавление контекста, который пока возможно не присутствует в медиапространстве, в базах данных и который недоступен для ИИ.
В таких сферах, как изобразительное искусство, дизайн, литература и музыка, - произведения, созданные человеком, все равно будут цениться обособленно от того, что будет создано ИИ. "Как возможный вариант сценария - представители этих профессий должны будут обладать навыками промптирования для последующей обработки и авторской доработки полученного результата", - считает эксперт.
Руководитель Московского отделения независимого профсоюза "Новый труд" Анна Полякова подчеркивает, что с учетом острого дефицита кадров (к 2030 году он может достичь 2-4 млн человек) автоматизация становится важнейшим инструментом повышения производительности труда и развития экономики.
"Новый труд" разработал концепцию налога на роботов. Главная задача - не затормозить прогресс, поэтому модель строится в два этапа. Сначала создать условия для технологического развития (льготы для производителей и внедряющих предприятий, субсидирование через Фонд развития промышленности, мораторий на спецналоги, программы переобучения). Затем включить компенсационные механизмы (налог на сверхприбыль от автоматизации, взносы за замещенные рабочие места, целевой фонд соцподдержки)", - рассказала Полякова.
Исследователи справедливо отмечают: в отличие от Запада, в России пока нет "технологической безработицы" из-за дефицита кадров. Однако даже при сохранении занятости доходы в уязвимых профессиях могут стагнировать или снижаться. Это значит, что проблема не только в массовых увольнениях, но и в "тихом" обнищании работников, чьи навыки обесцениваются технологиями. "Без компенсационных механизмов общество получит рост неравенства и социальную напряженность - даже при формально полной занятости.
Исследование подчеркивает необходимость пересмотра образовательных программ, развития переобучения и мер социальной защиты. Мы полностью согласны и идем дальше: "Новый труд" предлагает конкретные финансовые инструменты, которые позволят направить часть выгод от автоматизации прямо на переобучение, поддержку предпринимательства и пособия для потерявших работу", - констатировала Полякова.