Как говорят авиаторы, с годами и богатырское здоровье уходит, и цепкость не та: а при перегрузках в воздухе не возьмешь паузу - надо поразить цель и следить за состоянием всей бортовой системы. Но кто наверняка знает пределы своих возможностей?
За плечами подполковника впечатляющий послужной список - 3000 часов налета, а в зоне спецоперации - 500. Только с мая по август 2023 года он выполнил более 110 вылетов в районы Авдеевки, Бахмута (Артемовск), Клещеевки и других, уничтожив 16 бронемашин и почти столько же опорных пунктов ВСУ, склад с боеприпасами и три минометных расчета.
Но уйти на "гражданку" все-таки пришлось: после увольнения в декабре прошлого года подполковник выступает на новом поприще - старается улучшить родной город в составе Общественной палаты Краснодара. Как выбрал профессию, что помогает летчикам в сложные моменты и почему страшнее прослыть трусом, чем погибнуть, - обо всем этом Иван Власенко рассказал в беседе с корреспондентом "РГ".
Иван Николаевич, многие мальчишки мечтают о небе, а вы как решили для себя - кем будете?
Иван Власенко: Примером стал отец - он кадровый военный, служил замполитом в Эстонии, Средней Азии, в Афганистане, так что я вырос в гарнизонных городках и вопрос "Кем быть?" на повестке не стоял, скорее, "Куда поступать?" Отец сватал Киевское общевойсковое командное училище, мол, там кафедра иностранного языка, разведчиков готовят. Но я решил: "Пойду в летное!"
В тот период в Ейском высшем военно-авиационном училище проводили эксперимент - курсантов набирали только с летной практикой. Схема была такая: сначала ты поступаешь в ДОСААФ - изучаешь "матчасть", аэродинамику, а затем после медкомиссии приступаешь к срочной службе в погонах. Если не планируешь получать высшее образование, то второй год обучаешься уже в летном центре в Калуге и выпускаешься младшим лейтенантом запаса. Так ковался "золотой фонд" летчиков на случай войны.
Лично я мечтал об авиации, хотя, помню, в первом полете на Л-29 ничего не сумел: выруливаем с инструктором на полосу, отрываемся от земли, и тут слышу команду: "Бери управление!" Какое там! Смотришь по сторонам ошалевшими глазами. Но через десять часов тренировок привык. Сыграл роль характер. Считаю, взялся за что-то - надо довести дело до конца, даже если поначалу постигает неудача.
После выпуска из училища в 1989 году меня направили в Таганрог переучиваться на Су-17М3, но к тому времени главком ВВС принял решение отказаться от боевых самолетов с одним двигателем в пользу двухмоторных, и полки, летавшие на МиГ-23, МиГ-27 и Су-17, начали сокращать. Жаль, так как эти "крылья" и сейчас бы не потеряли своей актуальности.
Распад СССР застиг меня под Одессой - наверху заговорили о присяге. Стал искать новое место службы - семья живет на Кубани, а я останусь в другом государстве? Нет, конечно! Перевелся в Тверь, но после расформирования полка отправился дальше - в Оренбург, потом в Челябинск, и так вышло, что в 2000-м ушел на пенсию.
В самом расцвете сил…
Иван Власенко: Устроился в магазин сантехники, но мысли о небе не отпускали. Наблюдая мое душевное состояние, однажды жена посоветовала сходить в краснодарский полк. Она, по-видимому, думала, что мне откажут и я успокоюсь. Но вышло иначе. Там, как и полагается, спросили: каков класс пилотирования, на чем летал? Услышав, что на Су-17 и Су-24, покачали головой: "У нас Су-25". И тут я неожиданно выпалил: "У меня есть подготовка". Потом вписал в личное дело нужные сведения. Взяли.
Когда началась вторая чеченская кампания, естественно, хитрость раскрылась. Наш полк разместили на аэродроме Моздока, я занимался составлением боевых донесений, но однажды начальник штаба поинтересовался: "Ты летать собираешься или нет?" В тот же день я рассказал обо всем командиру эскадрильи. Он невозмутимо ответил: "У тебя есть ночь - учи руководство полетной эксплуатации, и завтра на "Спарку" (учебно-боевой самолет - прим. "РГ"). В общем, спустя время дошел все-таки до своего уровня.
Затем снова был короткий перерыв - отправился на пенсию по достижении 45 лет (тогда состоял командиром эскадрильи в Приморско-Ахтарске), планировал стать пилотом гражданской авиации, сдал экзамен по английскому языку в МАИ. А в 2014 году приезжаю в родной полк и удивляюсь - где летчики, никого нет? Тогда позвонил товарищу: "Я вернусь!" Он согласился принять меня, но с условием - прежнюю должность не получу, все занято. Мне было неважно, летчик должен летать. Так я стал командиром звена штурмовика Су-25СМ, выполнял на нем боевые задачи в Сирии, позже и в зоне СВО.
В какой обстановке начинали работу в феврале 2022 года?
Иван Власенко: В очень нервозной. За неделю нас перекинули на один из аэродромов в Ростовской области. И неясное чувство тревоги прямо витало в воздухе. Поначалу складывалось как в 1941 году: на самолеты навешивали бомбы, и мы ходили в "штурмовку". Ведь что это такое? Сбрасываешь боеприпасы прямо над вражескими окопами.
В те недели полк понес первые потери - погиб командир звена Серега Волынец. Ведомый рассказывал: "В развороте вижу - красная вспышка, и самолет словно растворился". После этого начали применять технику стрельбы с кабрирования, иными словами, превратили борт в летающий миномет. Это сложно, потому что запускаешь неуправляемые ракеты под небольшим углом (30-45 градусов), да так, чтобы точно поразить невидимую тебе цель по заранее введенным в компьютер геодезическим координатам. Поначалу мазали, но, пристрелявшись, освоив, так сказать, новый тип велосипеда, пехота стала докладывать об эффективности ударов по опорным пунктам в тылу врага.
Самое главное - такая тактика сделала наши штурмовики недосягаемыми для украинских ПВО и переносных ракетно-зенитных комплексов. Хотя все равно мы летали на предельно малых высотах - ниже 25 метров, и только днем. Впрочем, нет (спохватывается), во время ожесточенных мартовских боев за Мариуполь я совершил ночной рейс к крепости "Азовсталь", но это нетипичная задача для штурмовика.
Что поддерживало вас в опасные моменты?
Иван Власенко: Спасал юмор. Пусть он и наносный немножко, например, подтрунивали друг над другом: "Если собьют, что будешь делать?" - "Скажу, что турист, и вообще здесь случайно очутился, грибы собирал". А так, выручал опыт. Я был старшим в эскадрилье, и молодые ребята искренне полагали, что со мной не пропадешь, выведу из любой воздушной передряги.
Приведу случай: вылетели звеном в район ЛНР (надо было как можно ближе подойти к еще занятой ВСУ Попасной) и ведомый докладывает: "Облучение радаром. Захват!" То есть сейчас по нам произведут пуск ракеты. Срезаем за террикон, прижимаемся к руслу Северского Донца и… снова оказываемся на прицеле. Опять вираж - и опять без толку. В конце концов взяли обратный курс. После посадки подхожу к командиру и докладываю, мол, никак нельзя было добраться по маршруту, и поразился услышанному ответу: "А вам и не надо было этого делать, вы должны были демаскировать ПВО противника, которые есть".
В последующем такие "накладки" свелись к минимуму - к тому же на передовой всегда дежурит авиационный наводчик. Плюс эшелоном выше "висят" истребители - они видят дальше нас, а если замечают опасность, то сразу предупреждают. Своего рода наша крыша.
Бывали случаи плена?
Иван Власенко: К счастью, в нашем полку нет.
Знаю, с летчиками проводят занятия по выживанию при авариях. Чем необходимо "вооружиться" на случай экстренного приземления на территорию противника?
Иван Власенко: Прежде всего самообладанием. А так, телефоном с навигацией или простой программой "ПроНебо", чтобы ориентироваться. У нас был инцидент - в мае прошлого года командир эскадрильи отработал в районе Часова Яра, разворачивается, и в этот момент у самолета отваливается крыло. Борт закружился, словно подбитая птица. Летчик успел катапультироваться, но при приземлении сломал руку. Вокруг голые поля, непонятно - заминированы, нет. Вдруг из замаскированного окопа вылезает солдатик: "Давай к нам, здесь чисто". Внутри у ребят связь, поэтому быстро доложил командиру о том, что все в порядке - жив. Бойцы наложили шину на руку, укололи "обезбол" и подытожили: "Ну, надо тебя отсюда вытаскивать, нам хохлы жизни не дадут. Бежать можешь?" Куда же деваться?! Прошли два километра, чувствует, что в глазах темнеет. А тут до слуха донеслось режущее жужжание беспилотника. Ныряют в разрушенный дом - в нем ни одной двери не осталось. В голове проносится мысль: все, конец! Сопровождавший летчика боец осторожно выглядывает в проем и производит два выстрела из автомата. Взрыв. Побежали дальше. В общем, "эвакуация" закончилась успешно - ребята добрались в Соледар, там летчика пересадили на "уазик" и довезли до точки, где его уже дожидался вертолет.
Восемь лет назад много говорили о подвиге Романа Филипова в Сирии: его штурмовик Су-25 был сбит, он успел покинуть кабину, но на земле окружили террористы. Не желая сдаваться, Роман подпустил боевиков поближе и подорвал гранату. Наверное, каждый летчик и сейчас примеряет на себя ситуацию: что бы он сделал на месте окруженного?
Иван Власенко: В свои боевые выходы я всегда брал укороченный автомат и пистолет ПЛК (пистолет Лебедева комбинированный). Насчет гранаты... Знаете, как-то на мероприятии в Краснодарском авиационном училище (КВВАУЛ) познакомился с парнем-героем - в 2022 году его фронтовой бомбардировщик Су-34 был сбит, при катапультировании он и штурман получили тяжелые переломы. Меня поразила его история: товарищи до сумерек пролежали в траве, удерживая между головами одну гранату на двоих с выдернутой чекой, пока вэсэушники прочесывали местность. Это же какая храбрость! Однако на войне человек все-таки хочет выжить. Независимо от того, как распорядится судьба, нужно думать о лучшем. Лично я не знаю, смог бы покончить с собой, если бы украинцы попытались взять меня в плен...
Однако доводилось наблюдать, как парни не могли перебороть психологический барьер и отстранялись от боевых вылетов, их переводили на другие должности. Но для себя решил: мне не так страшно погибнуть, сколько прослыть трусом.
Существуют ли приметы у летчиков?
Иван Власенко: Например, перед полетом стараюсь не фотографироваться. Плюс ни в одном боевом авиаполку вы не найдете самолета с номером 13. Хотя в пятницу 13-го летают. Но в этот день командир чаще всего на взводе. Все равно мы немножко суеверные.
Иван Николаевич, расскажите, как был устроен ваш фронтовой быт, полагаю, он несколько отличается от полевых условий пехоты?
Иван Власенко: Мы жили в профилакториях, инженерный состав - отдельно, но они и на аэродром прибывают заранее. Мы приезжали за час: согласовать маршрут, узнать погоду в точке взлета и посадки. На войне это протекает быстрее. Забиваем координаты целей в свои планшеты, "газуем" самолеты. Потом ждем время запуска: знаешь время полета, выхода на цель (во сколько пехота ждет удары) и берешь курс. Бывает, в день совершали по три вылета. Но крайний тоскливо проходил, устаешь все-таки. Вернувшись с задачи, приводим себя в порядок и вечером занимаемся личными делами: зимой ходим в бассейн, летом отправляемся на волейбольную площадку.
…Еще на аэродроме у нас обитали коты. Дикие, но постепенно их приручили. По крайней мере, они уже ждали, когда нам привезут стартовый завтрак - хлеб, колбасу, сыр. Обыкновенно мы от него отказывались - на полный желудок лучше не летать.
Сейчас бурно развиваются беспилотные технологии. Можно ли сказать, что они бросили вызов традиционной авиации?
Иван Власенко: Скорее тут вопрос экономического характера. В советское время ходила поговорка: подготовка летчика до первого класса приравнивалась к его весу золотом. Огромные государственные деньги затрачиваются на обучение, топливо, на зарплату техникам и содержание аэродромов. Я молчу о стоимости того же истребителя-бомбардировщика Су-34 (наш Су-25 уже снят с серийного производства, и, по сути, мы дорабатываем ресурсы оставшихся бортов). Конечно, использование дрона с точки зрения финансов выгоднее: ударная "птичка" стоимостью в две тысячи долларов может поразить танк ценой в миллион.
Несколько лет назад Краснодарское высшее военное авиационное училище летчиков впервые выпустило девушек-лейтенантов из экспериментального набора. Как вы относитесь к возможностям женщин стать боевыми пилотами?
Иван Власенко: Отрицательно. Поверьте, я совершенно не сомневаюсь в способности женщин осваивать пилотирование, наоборот, некоторые за штурвалом легко заткнут пацанов за пояс. Девушки добиваются успехов в самолетном спорте, становятся отличными инструкторами (в мою бытность в ДОСААФ летную подготовку вели две женщины-пилоты). Но в боевой авиации помимо красивых погон много тяжелой рутины. Например, в Сирии мы находились в сложных условиях: кондиционеров нет, туалеты - дырки в окопе, вместо душа подъезжала машина с водой, и мы спешно мылись прямо на плацу. Как быть тут девчонкам? Плюс возникает риск неуставных отношений. Да, в годы Великой Отечественной войны действовали женские авиаполки, но их не сохранили, так что для появления женщин-летчиц в современной боевой авиации просто нет условий, да и менталитет это ограничивает.
Тяжело было уходить из авиации?
Иван Власенко: Я свыкся с тем, что рано или поздно прекращу полеты. Другое дело, если уход происходит неожиданно. Но мне-то уже 59 лет. Хотя, конечно, обозначил себе рубеж - 60 лет, но и он ни к чему не обязывает. Важно не сидеть без дела, иначе легко впасть в депрессию. Кто-то из офицеров-сослуживцев нашел себя в гражданской авиации, кто-то преподает в Суворовском училище.
А вы чем бы хотели заняться?
Иван Власенко: Пожалуй, работой с молодежью (в общественной палате Краснодара я как раз этим и занимаюсь). Ведь на Украине тридцать лет воспитывали людей в системе антироссийских ценностей. И наше подрастающее поколение тоже подвержено западному влиянию. Да, в глобальном мире невозможно оставаться в вакууме, но важно знать свои корни, подвиги российских солдат не только в Великую Отечественную войну, но и в Первую мировую, которую более скупо освещают. Причем знать историю своей страны нужно не только с канонически хороших сторон, но и отрицательных. Хотелось бы, чтобы ребята осознавали - лучше, чем у себя на Родине им нигде не будет, даже если уедут в самую индустриально развитую страну.
Шутить не вредно
"Шутка как минимум смягчает стресс, - отмечает Иван Власенко, охотно приводя в разговоре забавные случаи из летной службы. - Как-то раз решили разыграть начальника штаба. На дворе первое апреля. Позвонили оперативному дежурному и инструктировали: набери номер расположения (мы жили все вместе), попроси начальника к телефону и скажи: "Девчонки с отдела кадров приглашают его на вечеринку". Через время раздается звонок. "Понял, - он довольный кладет трубку и начинает собираться. - Так, мужики, а можно кожаную куртку? Я на конференцию (припевает). На ней заночую…" Оделся. Мы сидим, ждем. Выходит во двор, и тут кричим из окна:
- Родион!
- Да.
- Сегодня какое число?
- Ох вы и скоты!
Или вот эпизод. Курят наш летчик-штурмовик и штурман из экипажа Су-24 (бомбардировщик). И последний спрашивает:
- Какой у тебя налет?
- 700 часов.
- А у меня почти 1000…
- А ты кто?! - изумленно вскинул брови летчик.
- Штурман.
- У моей радиостанции десять тысяч часов налета, но она этим не хвастается…