"Сумы - это самое горячее место сейчас..."
Командир говорит быстро, жестикулирует, смотрит на часы. За его спиной - голая стена дома с ободранной штукатуркой. На ней что-то написано краской, не разобрать. Рядом - военный рюкзак, уже собранный. Автомат прислонен к дверному косяку.
- Воюю с 2022 года, - говорит Хами. - В Минобороны, в 30-м полку. Воюем недалеко от города Сумы. Это самое горячее место сейчас, здесь самые ожесточенные бои.
Вопрос: ожесточенные - значит, враг лезет, давит, штурмует? Командир качает головой.
- Нет. Противник пока что огрызаться не пробует, не пытается. В лоб на нас не идет.
Тогда в чем же ожесточенность? Командир разведвзвода пытается улыбнуться.
- А вы не смотрите, что они пехотой не заходят. ВСУ работают большим количеством FPV-дронов - до сотни запусков в сутки только на этом участке, а еще роем дронов "Баба-яга".
"Газонокосилки" в небе
Дрон "Баба-яга" - страшная вещь. Звук от нее по громкости сравним с работой отбойного молотка. Визжащий, гудящий, похожий на газонокосилку или старый мопед, только в небе.
"Баба-яга" висит где-то там, в небе на высоте 50-100 метров, и сбрасывает боезаряды (мины, артиллерийские снаряды, противотанковые и фугасные средства, самодельные взрывные устройства и даже зажигательные боеприпасы). Наши ребята ее сбивают, но она возвращается.
Командир Хами обо всем этом говорит с каменным лицом, просто констатирует факт, как метеоролог - погоду.
- Это тяжело. ВСУ знают, что "Баба-яга" - это еще психологическое оружие. Гул такой... А главное, мы ее снизу с земли не видим, только слышим. Сидишь и ждешь, когда упадет.
Он замолкает. Хочет сменить тему.
Парадокс: ВСУ не идут на штурм
Командир Хами переключается на другое, на то, что удивило его больше всего за последнее время.
- ВСУ сейчас бросают свои наблюдательные посты, в них остаются по два-три человека, - говорит он. - Мы находим их, уничтожаем и занимаем украинские позиции.
Он уточняет: массированных штурмовых атак ВСУ на российские позиции на сумском направлении не было с 2025 года. Уже больше полугода. Бойцы ВСУ предпочитают отсиживаться в лесополосах, запускать "Бабу-ягу", а когда наши разведчики и штурмовики подходят - просто убегают.
- Бросают все. Оружие, документы (паспорта граждан Украины, военные билеты), даже личное оружие иногда. Лишь бы уйти, - рассказывает командир.
Хочется переспросить: боятся? Хами пожимает плечами:
- А вы как думаете? После того как один наш танкист под приграничным поселком Бердино вышел в лоб против всех накопленных сил ВСУ, отстрелял все снаряды, попал в цели и ушел живым… Я того танкиста лично не знаю, не видел. Но у мужика есть характер… Такой, что любой его будет бояться.
"В разведку пошли мои пацаны"
Разговор с командиром уходит в другое русло. А как вообще сейчас захватывают вражеские позиции? Хами говорит с расстановкой, будто объясняет студентам: все начинается с "малого неба".
"Малое небо" - неофициальное, но уже устоявшееся военное понятие. Оно обозначает нижний слой воздушного пространства (обычно до тысячи метров) прямо над линией боевого соприкосновения. Именно там сейчас идет основная война дронов: разведывательные коптеры высматривают цели, FPV-дроны атакуют, а тяжелые дроны "Баба-яга" сбрасывают боеприпасы. Без контроля над "малым небом" не начинается ни одна наземная операция - слишком велик риск попасть под удар с воздуха.
И только потом уже идут живые люди. Начинается зачистка местности. Наша разведка. Командир делает паузу. Смотрит в окно, за которым серое небо и практически ни одного целого дома на передовой.
- Мы прокладываем путь вперед. Хороший безопасный путь до украинских позиций. В разведку идут мои пацаны. Пешком.
"Пешком" - это слово звучит неожиданно в разговоре о современной войне с дронами, спутниками и "Бабой-ягой". Оказывается, кое-что не изменилось на войне. Разведывательный взвод идет со скоростью не более двух километров в час на минном участке, потому что каждый шаг может стать последним.
- Самое опасное на земле - мины, - объясняет командир. - Противник знает, что мы пойдем по этому полю, и все минирует.
Спасали бабушку 93 лет - неприятно, что люди попали в такую мясорубку
Еще вопрос: было ли за эти годы что-то, что запомнилось не боями, не дронами, а чем-то человеческим? Командир вдруг меняется в лице.
- Да. Когда поселки Гуево и Горналь (оба в Курской области, освобождены в 2025 году) освободили, там мирные жители оставались. Мы их вывозили. Одну бабушку, 93 года, из Гуева вывезли. Сидит, руками трясет, говорит: "Спасибо, сынки". А я ей: "Да не за что, бабуль". И сам не знаю, почему комок в горле. Смотришь на них, на пожилых, на эти слезы. На душе тоскливо. Неприятно, что люди попали в такую мясорубку. Сейчас мирных на передовой почти уже нет, остались только лесополки, дроны и мы.
Это, наверное, предел откровенности для командира, который через два часа снова пойдет в разведку под дронами "Баба-яга".
"У нас все герои..."
Есть ли у него во взводе те, кого он считает героем? Командир Хами качает головой решительно, даже резко.
- Нет такого, чтобы кто-то один - герой. У нас все герои. Потому что каждый делает свое дело. Даже если боец просто сидит на "фишке" (наблюдательном посту) и вовремя мне докладывает - тоже герой.
За время спецоперации бойцы взвода Хами награждены медалями "За отвагу" и орденами Мужества. Хами снова смотрит на часы - осталось 15 минут до выхода. Кивает в сторону двери, где уже переминаются с ноги на ногу его бойцы.
- За четыре года войны я обрел здесь родных людей. Это братская работа. Противник на сумском направлении пусть привыкает: мы идем. Не только дронами, а живой силой.
Машина уезжает. Командир Хами не обернулся. Через час его взвод снова пойдет по полям и лесам - туда, где жужжат дроны "Баба-яга".