Внимание финансового сектора можно объяснить цифрами. За последние 200 лет из-за повышения температуры на поверхности Земли концентрация углекислого газа и метана в атмосфере выросла в два раза, а ущерб от катастроф, вызванных изменениями климата, на начало 2025 года, по официальным данным, составил 200 миллиардов долларов, а по неофициальным - превысил 2,3 триллиона.
- Основа международной и российской климатической политики - независимые научные выводы, которые в том числе получают на карбоновых полигонах. Мы настаиваем: нужно продолжать развивать эту систему хотя бы для того, чтобы помогать своим. Отечественным компаниям приходится подтверждать производство продукции по "чистой схеме", а доказательства как раз основываются на климатических проектах и оценке выбросов, - заявила на конференции "Нефтяная столица" в Ханты-Мансийске исполнительный директор Международного научного центра в области экологии и вопросов изменения климата Елена Гершелис. - Требуются быстрые и масштабные меры, касающиеся земельных, энергетических, промышленных систем, а также сооружений и транспорта в городах. Задача никуда не делась: к 2030 году необходимо сократить антропогенные выбросы углекислого газа на 45 процентов по отношению к уровню 2010-го, а нуля достигнуть приблизительно к 2060-му.
Волнения климатологов прокомментировал заведующий лабораторией экспериментальной и прикладной экологии Красноярского научного центра Сибирского отделения РАН Алексей Панов. Главная проблема карбоновых полигонов, по его мнению, недостаточное или, можно сказать, "однобокое" финансирование.
- Многие станции создавались в рамках разных международных программ, но когда сотрудничество с коллегами из других государств свернулось, то и деньги закончились. Поддерживать огромную сеть по всей стране, а одна обсерватория обходится в 12 миллионов рублей в год, нереально. Да, у нас есть гранты и некоторые госзадания, но они не предполагают поддержку инфраструктуры, а идут по большей части на зарплату ученых. Что нас ждет дальше - это вопрос, а искать индустриальных партнеров и договариваться с ними мы не научились, - констатирует Панов.
Очевидно, на плаву останется тот полигон, финансовая модель которого складывалась из разных "конвертов": проектных грантов, субсидий, целевых договоров с органами власти и бизнесом, доходов от сервисных услуг - консалтинга, обучения, предоставления уникальных данных и т. д. Неплохо в этом плане выглядит полигон "Мухрино" в ХМАО. Его руководитель Елена Лапшина напомнила, что югорская команда, в принципе, стояла у истоков карбоновой науки в России. Первые исследования стартовали еще 17 лет назад в полевом болотном стационаре, поэтому, когда у Минобрнауки РФ возникла идея создать сеть полигонов, югорчане уже располагали площадкой, измерительной аппаратурой, опытом и кадрами. Конечно, в дальнейшем им пришлось легче, чем другим.
- За все годы через станцию прошли более шести тысяч человек, но территория до сих пор остается в девственном виде, что важно. Техническая начинка современна, работает на автономном энергообеспечении - на солнечных батареях, плюс два-три месяца в году включается дизель в километре от площадки. Проводим все исследования: изучаем биоразнообразие, водный баланс, оцениваем запасы углерода и продуктивность экосистем - какие из них и как быстро накапливают и разлагают органическое вещество. Многие работы выполняются в рамках статуса важнейшего инновационного проекта государственного значения, - подчеркнула Лапшина.
У полигона "Семь лиственниц" на Ямале, единственного в Арктике, с недавних пор тоже есть такой статус, но средств по-прежнему не хватает. Специалисты напоминают: в 2023 году окружное правительство поддержало ученых, а федеральное министерство - нет. Первый замдиректора Научного центра изучения Арктики Алексей Гончаров предлагает исследователям зарабатывать на жизнь путем партнерства с газодобытчиками и… Пекинским университетом. Китайцы подтвердили готовность к сотрудничеству, правда, для полноценных исследований по их запросу в цепочку нужно включить и другие карбоновые станции.
Сохранить уже созданную сеть полигонов очень важно, ведь "ждать и гадать", как выразился Алексей Панов, уже поздно. Климатические изменения набирают силу, а наибольшие теперь фиксируются именно в Арктической зоне. Алексей Гончаров подтверждает: в середине XXI века из-за растепления мерзлоты грунты на Ямале просядут на 10-30 сантиметров, потери их несущей способности дойдут до 60 процентов, а прогнозируемый ущерб для инфраструктуры составит 3,5 триллиона рублей.