Андрей Николаевич, как отличить: детская ссора, перепалка - это просто конфликт или уже травля?
Андрей Неврюев: Разница огромная. Буллинг - это всегда агрессия, его цель - причинить боль, намеренно унизить другого человека. Это эмоциональное или физическое насилие.
Если дети из-за чего-то поспорили, обозвали друг друга или даже подрались - это еще не травля, а конфликт. Он может даже стать некоей точкой роста - разрешив его, стороны вполне могут нормально общаться и даже дружить. Но если группа детей или подростков постоянно и целенаправленно унижает другого ребенка или намеренно игнорирует - это уже буллинг. Он никогда не бывает точкой роста. Жертва получает психологическую травму на годы, у ребенка падает самооценка, он замыкается в себе, может развиться депрессия.
Еще одно отличие - баланс сил. При буллинге силы всегда неравны - жертва не виновата в случившемся, она не выбирала такую ситуацию. В конфликте стороны хотя бы условно равны.
Важно отметить, что жертвы школьного буллинга сами иногда становятся агрессорами в будущем - в университете или в колледже, замыкая круг насилия. Поэтому так важно, чтобы с раннего возраста ребенок видел вокруг себя примеры уважительного отношения - в семье, в школе, в поведении взрослых. Чем раньше дети усвоят, что издеваться над другими людьми недопустимо, тем лучше.
Кто чаще всего становится мишенью для буллинга? Играет роль внешность, уровень благополучия семьи (например, дорогая одежда и гаджеты у ребенка или, наоборот, очень скромный вид) или что-то еще?
Андрей Неврюев: Стать объектом травли может любой ребенок или подросток. Однако чаще всего жертвами становятся дети, которые по каким-либо характеристикам не входят в группу большинства. Это могут быть физически более слабые дети, дети с особенностями здоровья или любыми другими отличиями: цвет волос, телосложение, хобби, не совпадающие с гендерными стереотипами. Например, мальчик ходит в музыкальную школу вместо футбольной секции, а девочка занимается карате.
Буллинг бывает трех видов. Физический - когда в ход идут кулаки. Вербальный - оскорбления и унижения. И психологический - когда человека намеренно игнорируют, делая вид, что его не существует. В некоторых исследованиях показано, что мальчики чаще предпочитают физическую агрессию, но в разных случаях предпочтения могут отличаться. Девочки чаще проявляют вербальную агрессию. Психологический буллинг встречается с одинаковой частотой у тех и у других - у него нет гендерной привязки.
Есть ли четкие маркеры для родителей, которые помогут понять, что ребенка травят? И насколько вообще распространен буллинг?
Андрей Неврюев: Один из сигналов - резкое снижение социальных контактов: ребенок избегает общения, уходит в онлайн, на вопрос "как дела?" отвечает "нормально", но при этом замкнут и закрыт. Другие признаки - если у него все чаще появляются синяки или он приходит в порванной одежде, объясняя это случайным падением.
Также ребенок может начать чаще болеть, жаловаться, что в школе "все ужасно" или что среди одноклассников "никто меня не понимает".
Что касается распространенности, по данным некоторых исследований, с травлей сталкиваются до 40% детей и подростков. Причем в городах это происходит чаще, чем в селах, - просто потому что в городах люди чувствуют себя более разобщенными.
Получается, почти каждый второй? Это ужасно. А кто тогда становится агрессором, кто он с психологической точки зрения?
Андрей Неврюев: Ребенок-агрессор может казаться лидером или авторитетом в классе, но на поверку это чаще всего глубоко неуверенный в себе человек. Но в некоторых случаях агрессия против других может выступать неким инструментом влияния.
Также, как правило, у детей-агрессоров есть серьезные семейные проблемы: родители могут злоупотреблять алкоголем, сами буллить ребенка или, напротив, проявлять к нему полное равнодушие. Когда ребенок постоянно сталкивается с насилием или безразличием, агрессия становится для него единственным доступным способом взаимодействия с миром - он просто копирует привычную модель поведения.
Есть исследования, которые подтверждают, что буллинг в семье - не редкое явление. Например, во время пандемии в некоторых школах ученикам предлагали заполнить анкету и ответить на вопрос, с какими видами буллинга они сталкивались. И большинство опрошенных сообщили, что испытали травлю именно от родителей. Похожее исследование проводили в Мексике, но там выяснилось, что чаще всего агрессорами в семье бывают братья или сестры. Причиной жестокого поведения может стать и травмирующее событие: смерть близкого, серьезная болезнь, развод родителей, переезд или даже рождение в семье еще одного ребенка.
Все это ломает привычный мир ребенка, и агрессия становится защитой. Бывают, конечно, исключения - дети из внешне благополучных семей тоже могут проявлять агрессию. Но и в этом случае причины нужно искать в близком окружении, в том числе в школе. Учителя - важная модель для подражания. Если они не поддерживают учеников, не дают им высказаться, нечего ждать, что дети станут поддерживать друг друга. Как говорится, на зеркало нечего пенять, коли рожа крива.
Стереотип "жертва сама виновата" - почему он так живуч и что на это скажет психолог?
Андрей Неврюев: Это классический виктимблейминг - перекладывание вины на жертву и оправдание агрессора. В психологии есть понятие "механизм отчуждения моральной ответственности". Он включается, когда человек не хочет относить свои аморальные поступки к зоне своей ответственности и находит им оправдания.
Самый частый способ - перекладывание ответственности на жертву. В случае буллинга недопустимо говорить ребенку, которого травят: "ты сам виноват", "подумай, что ты сделал не так". Работать надо с агрессором, а не искать, чем жертва его "спровоцировала". Это все равно что обвинять женщину, подвергшуюся насилию, в том, что она надела не ту юбку или не туда пошла.
Нельзя также закрывать глаза на проблему или советовать ребенку справляться самостоятельно, мол, "трудности закаляют и делают сильнее". Это тот же механизм перекладывания ответственности на жертву.
Родители должны уяснить: буллинг не закаляет, повторюсь - это тяжелейшая травма. Ключевой фактор помощи - поддержка и осознанное включение в проблему учителей, родителей, компетентных взрослых, а не поиск причин, "почему тебя обижают".
Почему свидетели - наблюдатели буллинга - часто не вмешиваются или даже присоединяются к травле? Это "психология толпы"?
Андрей Неврюев: Прежде всего это происходит из-за боязни самому оказаться в роли жертвы - это страх так называемого социального заражения. Также работает эффект "кто-нибудь другой поможет". В ситуации травли можно выделить разные позиции: агрессор, активные наблюдатели (они подбадривают) и пассивные (ничего не делают).
Опасность в том, что наблюдатели могут постепенно переходить в позицию тех, кто сам начинает совершать акты агрессии. Так вот, исследования показывают, что один из эффективных способов остановить травлю - вовлечение кого-то из окружения агрессора, чтобы он сказал: "Ты перегибаешь. Так нельзя. Не круто унижать или избивать другого, тем более когда все на одного".
Второй способ, как я уже говорил, - обращение к компетентному взрослому: члену семьи, учителю, классному руководителю, психологу. Важно, чтобы этот человек не пытался формально всех помирить, а реально включился в решение проблемы и разобрался с причинами.
Как еще можно противостоять буллингу, где ребенок может получить помощь?
Андрей Неврюев: В ситуации буллинга первое, что нужно ребенку, - это безусловная поддержка близких. Важно, чтобы взрослые не критиковали, не искали вину в самом ребенке и не обесценивали его переживания. Однако одной семейной поддержки часто бывает недостаточно, поэтому важно знать, куда еще можно обратиться.
В Москве, например, работает круглосуточный телефон психологической помощи 051. Позвонив туда, ребенок или родители могут бесплатно и анонимно проконсультироваться с профессиональным психологом. Также помощь можно получить у школьного психолога. Кроме того, существуют онлайн-сообщества людей, переживших травлю: там можно поделиться своим опытом и получить поддержку от тех, кто понимает эту боль не понаслышке.
Очень важно понимать, чего делать нельзя. Не стоит делать вид, что ничего не происходит, замыкаться в себе, думать, что "со мной что-то не так", оправдывать агрессора или надеяться, что "это само пройдет". Да, травля действительно может прекратиться и без вашего вмешательства, но последствия бывают разными - от минимальных до крайне тяжелых. И чем дольше ребенок находится в позиции жертвы, тем разрушительнее это сказывается на его психике.
К сожалению, универсального рецепта, который гарантированно сработает в каждой конкретной ситуации, не существует. Но есть общий принцип: не игнорировать проблему, а менять обстоятельства.
Если же никак не удается повлиять на агрессора - например, объяснить ему, что он не прав, или привлечь к ответственности, - бывает разумнее физически дистанцироваться от него. Это может означать смену окружения и даже перевод ребенка в другую школу. Да, такие перемены связаны с неудобствами, но для психологического здоровья ребенка они несут гораздо больше плюсов, чем может показаться на первый взгляд. Порой просто отстраниться от обидчика гораздо эффективнее, чем пытаться его переубедить. Жизнь сама ему когда-нибудь объяснит его ошибки - но без вашего участия и без риска для вашего ребенка.
Но главное направление работы должно быть связано с причиной буллинга, а не с последствиями.
Если бы вы могли отправить одно короткое послание всем трем сторонам буллинга - жертве, агрессору и наблюдателю - прямо сейчас, что бы вы сказали каждой из них?
Андрей Неврюев: Наверное, я бы сказал одну фразу: "Ты не один".
Всем троим?
Андрей Неврюев: Да, всем троим, но с разным смыслом для каждого. Для жертвы этот посыл означает: не бойся и не чувствуй себя одиноким. Есть люди, которые прошли через то же самое и знают, как помочь. Для наблюдателя: рядом есть другие, кто тоже может защитить и остановить травлю. Не бойся быть первым. Для агрессора: ты тоже можешь обратиться за помощью, если не знаешь, как иначе выражать свои чувства и выстраивать отношения. Авторитет завоевывают не оскорблениями и не кулаками, а умением делиться тем, что важно для других. Есть другие способы выделиться, быть замеченным, кроме агрессии.