Но дело даже не в топонимике. "Промка" для автора, прошедшего бои в этих местах сапером, - как Зона для сталкера: абсолютно живая и проникающая в сознание. Она сама решает, кому суждено остаться здесь навсегда, а кто пойдет дальше. При этом и читатель - я сужу, конечно, по себе - уже где-то в первой четверти романа ловит себя на мысли, что и он попал в эту Зону. И ему она открывает заново понятия о жизни и смерти, мире и войне...
Говорю же, нужный роман написал Филиппов. В эту пятницу он приехал в столицу и презентовал "Промку" на книжном фестивале "Красная площадь". "РГ" не упустила возможности обсудить с ним наболевшее.
Дмитрий, мы говорили с вами полтора года назад, когда вы выиграли национальную премию "Слово". С тех пор, знаю, у вас прибавилось и ранений, и наград…
Дмитрий Филиппов: Есть такое, но я не очень люблю говорить о своих наградах. Во-первых, не считаю, что совершал что-то героическое. Просто выполнял свою работу. Во-вторых, о награде заранее никто не сообщает, она просто приходит внезапно, и ты зачастую даже не знаешь, за какой именно эпизод награжден.
И все же, нравится вам или нет, но баннеры с вашим лицом можно увидеть по всей Москве. В каждом книжном - ваши "Собиратели тишины" и "Промка". От славы не уйдешь?
Дмитрий Филиппов: Ну, "слава" - громко сказано. Скорее, некая литературная известность. Но у меня нет времени рефлексировать по этому поводу. Действительно, меня чаще стали приглашать на различные литературные события. Для меня это возможность рассказать людям о своих книгах и о том, как идет война, как она протекает. Рассказать из первых уст. Разумеется, то, что можно рассказывать.
А угрожать не стали чаще - не было ли предупреждений, что теперь надо быть еще осторожнее?
Дмитрий Филиппов: У меня лично нет такой информации. Я все же не такая важная персона. Не Захар Прилепин и не Владлен Татарский.
Ваш новый роман - автобиографический и, как говорят критики, правдивый. Ваша правда о человеке на войне проста: каждому нужно пройти свою "промку" и переломить что-то в себе. Что вы поняли о себе за время штурма Авдеевки?
Дмитрий Филиппов: Самое главное открытие за месяцы штурма Авдеевки - это внезапность и неизбирательность смерти. Никакие таланты и заслуги не страхуют от нее. Смерть забирает всех, до кого дотянется. И то, что она висит над тобой постоянно, меняет человека, ломает его душу.
"Промка" в романе олицетворяет смерть. Но у вас в романе нет даже намека, чтобы вы пытались с ней договориться, заговорить ее. Ведь страшно, когда она рядом?
Дмитрий Филиппов: Понимаете, это очень темные и страшные энергии. Я никогда к ним не обращался. В минуту опасности обращаешься только к Господу! Молишься очень искренне, истово. Могу вам точно сказать: никогда и нигде так не молился, как на войне.
Роман посвящен бойцу с позывным Калина, который под Авдеевкой, спасая вашу жизнь, погиб у вас на глазах. Но мне показалось, вы не просто в "Промке" отдаете другу долг. Ваш герой - цитирую - "обречен бесконечно проживать один-единственный день, видеть каждый раз, как умирает Калина, и нет выхода из этой временной петли". Своим романом вы пытались выйти из этой петли - удалось?
Дмитрий Филиппов: Если и удалось, то лишь отчасти. Война еще не закончена, для меня еще ничего не закончено. Калина отдал жизнь, чтобы спасти меня. Вот он - герой. Значит, в нем всегда жила готовность пожертвовать собой за други своя. Так я написал об этом в романе. Надо представить, что ты уже умер, что все самое страшное уже случилось, и тогда ты обретаешь некое солдатское спокойствие, смирение перед судьбой. Это дает тебе силы идти туда, где все на свете хочет тебя убить.
И еще мне очень хотелось, чтобы читатель увидел: не боги горшки обжигают. Вчерашние электрики, водители, менеджеры превращаются в опытных бойцов и выполняют сложнейшие задачи. Жертвуют собой, совершают подвиги. Это мне важно показать.
Через всю книгу проходит история бойца с позывным Чиж. Он однажды струсил, но его оставили в роте. Думаете, о таких тоже важно говорить?
Дмитрий Филиппов: Конечно. Никто не знает, как он себя поведет в критической ситуации. Хватит ли духу не сломаться, не струсить. Я видел людей в разных ситуациях, и у меня язык не повернется кого-то осуждать. Но, справедливости ради, у героя Чижа был реальный прототип - и этот боец сегодня продолжает воевать и выполнять боевые задачи.
Не смущает, если кто-то, лежа на диване, скажет вам - допустим, в тех же соцсетях, - что его такая правда о войне "разочаровывает", что сегодня еще не время разбираться, что к чему, и называть вещи своими именами, что сначала надо победить?
Дмитрий Филиппов: Так говорят люди, которые никогда не были на войне и никогда не попадут на нее. С высоты своего дивана они очень любят всех судить и давать прогнозы. Вот они говорят: еще не время... А когда - время? Ну, давайте представим, что Шолохов начинает писать "Они сражались за Родину", а ему под руку: "Погоди, еще не время". Или Симонов пишет "Дни и ночи", а ему в спину: пусть, мол, сначала война закончится...
Вот у меня лично этого времени нет, я не могу ждать, потому что могу погибнуть в любой момент. И я буду писать сейчас. Столько, сколько Господь мне отмерил.
А где грань между "окопной правдой" и "пиаром"? Не секрет ведь, что своей "объективной" информацией многие блогеры только вредят…
Дмитрий Филиппов: Чаще всего это по глупости, нежели из злого умысла. Как по мне, так пиар на войне недопустим. Либо спокойно и молча делай свое дело, либо не делай ничего. Больше пользы выйдет.
Вы мне и по книге, и сейчас показались человеком уставшим. Это так?
Дмитрий Филиппов: Да, я очень устал от войны. Но искать для себя послаблений не буду.
Года два назад вы говорили: хочется, чтобы общество и представители культуры были больше вовлечены в дела фронта. Изменилось ли что-то, на ваш взгляд?
Дмитрий Филиппов: На мой взгляд, меняется только в одну сторону: многие из тех, кто были вовлечены в первые два года в волонтерство, занимались гуманитаркой, помощью фронту, сейчас стали отходить от дел. Невозможно жить постоянно на подзаводе…
Ваши книги хотят экранизировать. Когда увидим фильмы на экране?
Дмитрий Филиппов: Да, у меня есть два предложения от продюсеров. Планируется экранизация "Собирателей тишины" и "Промки". По срокам ничего точно сказать не могу. По "Собирателям тишины" уже готов сценарий.
Сразу после книжной "Красной площади" вы вместо отпуска, который могли бы провести с родными, отправляетесь на съемки документального фильма о "лейтенантах" советской прозы. Чем вам важен этот проект?
Дмитрий Филиппов: Знаете, я всю жизнь избегал клише "военный писатель". Но жизнь и судьба упрямо возвращали меня к этому качеству. Для меня будет большой честью принять участие в съемках фильма о писателях-фронтовиках того, героического поколения. Я ощущаю с ними внутреннее родство. Мы с ними словно бы одной крови. Уж извините за пафос.
Мои любимые писатели из плеяды "лейтенантской прозы" - Константин Симонов, Иван Акулов, Вячеслав Кондратьев, Эммануил Казакевич. Из поэтов - тот же Симонов, Юлия Друнина, Ольга Берггольц, Семен Гудзенко, Александр Твардовский.
А после этих съемок - снова на фронт? Снова в "промку" - "играть со смертью в шахматы"?
Дмитрий Филиппов: А как иначе. Делай что должен, и будь что будет.
В Москве проходит книжный фестиваль "Красная площадь"