С 1990-х годов бывшая дача Горького была перестроена, огорожена и стала недоступной для посещения. Здесь поселилась Наина Ельцина, а вещи писателя, его архивы перевезли в московские музеи. По соседству в элитном поселке обитают Евгений Плющенко с Яной Рудковской, Дмитрий Дибров, который назвал свой особняк "Вилла Паулина", в честь жены, которая от него убежала, Лолита Милявская, актриса и бывший депутат Госдума Мария Кожевникова, здесь имеет свою резиденцию олигарх и благотворитель Алишер Усманов.
"Один чудесный грузин..."
О жизни великого русского писателя сложено довольно много мифов. После его смерти их стало значительно больше. В ныне действующих энциклопедиях, справочниках, собраниях сочинений Максима Горького называют "пролетарским писателем". Почему так сложилось? Может потому, что некоторые из его персонажей были найдены "на дне"? Или потому, что детство и юные годы писателя были по-настоящему горькими и беспросветными? Но ведь его перу принадлежит очень тонкая и мастерски написанная проза о любви. Он много и талантливо писал о тех, кого мы сегодня назвали бы "новыми русскими" - богатых купцах-миллионщиках, их быте и жизни. Но не забудем и о том, что большую часть жизни Горький прожил в барском уюте, заметно выделяясь даже на фоне других, хорошо зарабатывающих литераторов. Пишу об этом без осуждения. Известны бескорыстие Горького, он оказывал помощь (творческую и материальную) многим литераторам, нуждающимся землякам. Напомним и то, что немалая часть его заработков уходила на проживание и прокорм людей, которые постоянно крутились в его доме, на тех, кого с полным правом можно назвать приживалами.
Жизнь Горького не менее драматична и увлекательна, чем судьбы героев его книг. Мало найдется в мире литераторов, испытавших такой фантастический взлет: из нищего, бесприютного детства - в общество властителей огромных стран, людей, управлявших государствами. Из человека, который в 20 лет писал с ошибками и плохо разбирался в знаках препинания, он вырос до блестящего стилиста и тонкого знатока человеческих душ. Кому еще при жизни довелось увидеть город, пароход, театр и даже аэроплан своего имени? В разное время и по-разному его любили, боялись, но с ним всегда считались такие люди как Ленин, Сталин, даже Муссолини. При жизни в СССР его боготворили. После смерти - сделали иконой социализма, знаменем новой эпохи. И таким образом похоронили во второй раз. Очень многие из литераторов, волновавших умы и сердца современников Горького, сегодня забыты. Не все из них забыты заслуженно. Горький, испытав славу, которую при жизни не увидели Лев Толстой и Федор Достоевский, сегодня мало известен нашим молодым современникам. Но самое главное - его жизнь и книги и в наши дни вызывают ожесточенные споры. Открываются ранее закрытые архивы, в том числе спецслужб, появляются неизвестные документы, свидетельства его современников. Биография и судьба этого человека противоречивы. Поэтому, не удивительно, что два самых крупных современных исследователя Горького Павел Басинский ("Горький" из серии ЖЗЛ) и Вадим Баранов (автор книг "Горький без грима. Тайна смерти", "Баронесса и буревестник"), пользуясь одними и теми же источниками, написали совершенно разные и очень хорошие книги, при этом, не видя друг-друга, что называется в упор.
Жизнь и творчество Горького протекали в удивительно насыщенные времена. Он стал свидетелем, а иногда и непосредственным участником трех русских революций, Гражданской войны. При нем рушилась великая Российская империя, а из ее руин мощно вставал, пугая соседей, имперский Советский Союз. И также сильно, как эти тектонические сдвиги, на его жизнь, смерть и книги повлияли два человека. Мужчина и женщина.
В отличии от Владимира Ленина, оставившего огромное теоретическое и эпистолярное наследие и после победы революции практически не интересовавшегося художественной литературой, Иосиф Сталин был внимательным читателем. Некоторым из тех, кого он вдумчиво читал, это дорого обошлось. Поздние легенды, распространяемые Хрущевым, о невежестве Сталина, не имеют под собой никаких оснований. Вождь очень внимательно, со знаменитым красным карандашом читал и подчеркивал практически все значимое, что выходило из-под пера советских писателей, поэтов, драматургов. Он активно участвовал в создании творческих союзов, стремился материально обеспечить жизнь и быт лояльных власти деятелей искусств. Не будем забывать, что именно Сталин заложил и развил то, что мы называли "управление культурой". Помню, сопровождая в советские времена иностранного журналиста, долго не мог ему объяснить, что такое "управление культуры облисполкома" и как вообще культурой можно управлять. Но Сталин - управлял.
Кого-то миловал и возвышал (В. Маяковский, А. Твардовский, С. Михалков, А. Фадеев, М. Шолохов, К. Симонов, А. Толстой, К. Федин), кого-то казнил (О. Мандельштам, М. Кольцов, И. Бабель, Б. Пильняк), а кого-то, не тронув физически, вычеркивал из числа пишущих (А. Ахматова, Б. Пастернак, М. Булгаков, А. Платонов, Е. Замятин). Максим Горький не подходил ни под одну из этих категорий. Всемирно известный писатель, друг Ленина, словом и деньгами помогавший революции. Его личный авторитет и нравственные принципы в глазах широкой общественности были безупречны. Горького нельзя было заставить не писать или написать то, чего он не желал. Еще труднее было заставить его замолчать. Но его можно было использовать. Сталину это блестяще удалось.
Некоторые критики писателя упрекают его в приспособленчестве, в стремлении "договориться с властями". Но ведь творец не просто поэт, писатель или художник. Он еще и человек, который живет не на острове, не в безвоздушном пространстве. И это нормально, если художник, не ломая себя, не распластываясь, как половая тряпка, вступает в диалог с властями. О Сталине писали, ему посвящали стихи и прозу такие крупные литераторы и личности, как Булгаков, Пастернак, Зощенко. Это были достаточно гибкие люди, они могли написать и сохранить для нас в самые гибельные годы свои великие произведения.
В истории русской культуры после Октябрьской революции я знаю только одного большого поэта, который не мог даже понять, почему с властями надо советоваться. Осип Мандельштам был однозначно смелым человеком. Смертельно смелым. И это не было позой, не было вызовом. Это было его врожденным, а не приобретенным менталитетом. Когда Мандельштам прочитал Пастернаку свои знаменитые стихи "Мы живем, под собою не чуя страны", ошеломленный Пастернак ему сказал: "То, что вы мне прочитали, это не литературный акт, а акт самоубийства". Максим Горький не был самоубийцей. Но он достаточно резок в переписке со Сталиным. Исследователь творчества Горького Вадим Баранов считает, что писатель оказывал сдерживающее влияние на Сталина, протестуя против "перегибов" и не без влияния Горького была написана статья Сталина "Головокружение от успехов".
Среди воспоминаний детства мне запомнился большой хлебобулочный магазин в центре Баку. Сразу за витриной стену украшало мозаичное панно, где в пшеничном поле стоял во весь рост Сталин в белом кителе генералиссимуса. За ним задумчиво брел маршал Ворошилов, почему-то в расшитой украинской рубахе, а где-то вдали в нелепой панаме и скрученном галстуке с доброй заискивающей улыбкой присутствовал Максим Горький. Собственно, таким и хотел видеть Сталин великого "пролетарского писателя": где-то позади, не очень далеко от себя и обязательно, чтобы двигался в той колее, что вождь проложил. Опытный партийный интриган, Сталин сумел обыграть таких людей как Троцкий, Бухарин, Рыков, Каменев, Зиновьев. А ведь авторитет и заслуги в деле революции у них были значительнее, чем у него, да и интеллекта побольше. Но с Горьким все было сложнее.
Впервые о Сталине Горький узнал из письма, которое ему написал Ленин в феврале 1913 года. "Насчет национализма вполне с Вами согласен, надо этим заняться посурьезнее. У нас один чудесный грузин засел и пишет большую статью, собрав все исторические и прочие материалы". Сам Сталин вспомнил о Горьком в конце 1920-х годов, после цикла статей писателя "Несвоевременные мысли", где отрицательно оценивалась Октябрьская революция.
"Русская революция, - писал Сталин, - в 1917 году низвергла немало авторитетов. Их, этих "громких имен", отвергнутых потом революцией, - целая вереница. Плеханов, Засулич, Кропоткин, Брешковская и вообще все те старые революционеры, которые только тем и замечательны, что они старые. Мы боимся, что лавры этих "столпов" не дают спать Горькому. Что ж, вольному воля! Революция не умеет ни жалеть, ни хоронить своих мертвецов". Звучит, однако зловеще. Сначала еще живых объявил мертвецами, а затем обещал их в назидание потомкам и вовсе не хоронить.
С середины 1920-х годов Сталин стал активно приглашать Горького, который много лет жил в Италии, вернуться домой. Творческий и моральный авторитет писателя, его известность во всем мире были огромны. И все же зачем Горький был так нужен Сталину? Биограф писателя Павел Басинский считает, что Горький - это серьезный международный "козырь". Вадим Баранов, автор книги "Горький без грима. Тайна смерти" убежден: Горький был нужен Сталину для укрепления позиций внутри СССР.
Рискну добавить к этому свою точку зрения. Сталин расчищал для себя не только пространство власти. Вождь освобождался от ленинского окружения, мешавшую ему установить полновластную диктатуру. Для Горького в этой сложной конфигурации была уготована одна из ключевых позиций. Он должен был в глазах мировой общественности способствовать легализации Сталина как мудрого и справедливого политика, а в России - выстроить писателей - "инженеров человеческих душ" в союз поющих осанну "единственному и неповторимому". В полной мере это Сталину не удалось. Была еще одна причина. Сохранились фотографии, где Горький увлеченно играет в шахматы с Лениным. Сталин шахматистом не был, но в политике всегда рассчитывал свою игру на много ходов вперед. Он уже принял решение о больших процессах, понимал, что жертв будет много - миллионы людей. Были и кандидаты для первых процессов. Это вчерашние соратники - члены Политбюро. Было понятно, что "буревестник революции" поднимет голос в их защиту. Поэтому лучше, если он не редкими наездами ограничится, а навсегда поселится в России, будет где-то рядом, под рукой. На всякий случай.
Сталину удалось вовлечь Горького в крупномасштабные пропагандистские акции. В сопровождении чекистов и собственной невестки он побывал в самом крупном на то время исправительном лагере на Соловецких островах. Вот как описывает его прибытие на острова Александр Солженицын: "Это было 20 июня 1929 года. Знаменитый писатель сошел на пристань в бухте Благоденствия. Рядом с ним была его невестка, вся в коже (черная кожаная фуражка, кожаная куртка, кожаные галифе и высокие узкие сапоги) - живой символ ОГПУ плечо-о-плечо с русской литературой".
Не будем забывать, что это был 1929 год. Лагерь был образцовым, показушным. Страну еще не захлестнула волна жестоких, беспощадных репрессий. В Соловках содержалось много уголовников, "бывших" (офицеров, чиновников царского правительства, священнослужителей), но появились и первые "политические". Вот что пишет об этом писатель Лев Разгон, один из самых жестких обличителей ГУЛАГа, сам наглотавшийся лагерной пыли. "Первые годы Соловков были совершенно своеобразными. Запертые на острове люди (политические заключенные - Р. Г.) могли жить совершенно свободными, жениться, разводиться, писать стихи или романы, переписываться с кем угодно, получать в любом количестве любую литературу и даже издавать собственный литературный журнал, который свободно продавался в киосках "Союзпечати". Но лагерь оставался лагерем и многие сидели здесь только за то, что служили Богу, а не коммунистам, или не там, где надо, и не тому, кому полагается, рассказали политический анекдот. Думаю, что, как и миллионы его соотечественников, Горький не все понимал, не осознавал к чему движется страна. Но из своих заблуждений выводы он делал. 21 декабря 1929 года Сталину исполнилось 50 лет. Хор подхалимов гремел на всю страну. Послал ему телеграмму и Горький. "Поздравляю. Крепко жму руку. Горький". Разве ни о чем не говорит этот отрывистый, совсем не праздничный тон?
Но самое главное в том, что Сталину не удалось осуществить свою заветную мечту - Горький не написал панегирик в его честь. Попытки же сделать это предпринимались самые настойчивые и целеустремленные. Сталин умел выжидать, действовать через близких писателю людей. Не сложилось. Горький не написал книгу о Сталине, он не написал о нем даже статьи. Есть достаточно мрачный анекдот на эту тему. Сталин обращается к Горькому в присутствии Берии. "Алексей Максимович! Вы написали очень хорошую повесть "Мать", почему бы вам не написать роман "Отец"? - "Пробовал товарищ Сталин, не получается". "А вы попытайтесь снова, ведь попытка - не пытка. Не так ли, Лаврентий Павлович?".
А вот завлечь писателя в СССР Сталину удалось. Этому способствовали многие обстоятельства. Жизнь за границей не была безоблачной. Ненависть белой эмиграции к Горькому была безграничной. Строящий фашистское государство Муссолини терпел на своей земле Горького с трудом. Власти СССР смогли так выстроить финансово-издательские отношения с Горьким, что ему становилось понятным: дальнейшее промедление с возвращением в Советский Союз приведет к тому, что денежный поток, кормящий его и многочисленную родню, превратится в ручеек. Очень хотел вернуться в Россию сын Максим, которого писатель сильно любил. Наконец, не будем забывать - Максим Горький был настоящим русским человеком. Он тосковал по Родине, по Волге, по российским просторам.
… В 10 часов вечера 27 мая 1928 года на первой после границы советской станции Негорелое Максима Горького радостно приветствовали сотни людей. И так будет до самой Москвы, где на Белорусском вокзале его ждала грандиозная, невиданная по масштабам встреча. Начинался последний период жизни, самый драматичный и самый запутанный.
Горький во мгле
У маленьких людей - маленькие слабости, у больших людей и слабости большие. Горький прожил большую жизнь. Женат он был один раз - на Екатерине Павловне Волжиной (Пешковой). От этого брака родился сын Максим и рано умершая дочь Катя. У писателя было еще два гражданских брака со знаменитой женщиной своего времени - актрисой МХАТа Марией Андреевой и баронессой Марией Будберг. О последней стоит сказать особо. Бронзовый отлив правой руки Марии Будберг постоянно находился на рабочем столе Горького. Об этой женщине сохранилось масса воспоминаний. Сама она прожила очень большую жизнь, не оставив, впрочем, никаких мемуаров. С собой в могилу она унесла и тайну гибели (или естественной смерти?) Максима Горького. Возможно, она была единственной женщиной, которая сыграла смертельно опасную партию со Сталиным, не проиграв ее. Если, конечно, не считать проигрышем смерть Горького. Все, кто общался с этой женщиной, признавали ее удивительное обаяние, притягательность. Никто не считал ее роковой красавицей, но ее влияние на окружающих мужчин осталось необъяснимым. Рядом с ней менялся и Горький. Буревестник революции проявлял определенную гибкость, эволюционировали его политические и литературные взгляды. Под ее чары попали такие значимые фигуры своего времени, как Фрейд, Ницше, Рильке, Сталин. Ее любовниками были руководители ВЧК-ОГПУ Петерс, Ягода. Она была гражданской женой - и на каком-то этапе одновременно (!) - таких великих людей XX века, как Максим Горький и Герберт Уэллс. Но единственной ее любовью, судя по всему, был английский разведчик Брюс Локкарт.
Для Горького Мария, или Мура, как ее называли, была, начиная с 1919 года, еще и музой. Именно Будберг он посвятил свой последний роман "Жизнь Клима Самгина". Для Сталина Мура была человеком, который должен был "помогать" Алексею Максимовичу правильно дружить, правильно писать и правильно себя вести. Окружая Горького заботой и вниманием, Сталин одновременно окружал его своими людьми. Он выстраивал свою политику, как сказали бы сегодня, системно. Мария Будберг была в этом смысле очень ценным человеком. Она являлась не просто большой любовью писателя, но также вела его переписку, занималась творческими, финансовыми делами, определяла хозяйство большого дома. Горький прислушивался и к ее, скажем так, политическим советам. Но самое главное, что Мура, не будучи красавицей, была человеком редкого обаяния, умела создавать вокруг себя особую атмосферу. Неслучайно Марии Игнатьевне Александр Блок посвятил одно из самых красивых своих стихотворений:
- Вы предназначены не мне.
- Зачем я видел Вас во сне?
- Бывает сон - всю ночь один:
- Так видит Даму паладин,
- Так раненому снится враг,
- Изгнаннику - родной очаг,
- И капитану - океан,
- И деве - розовый туман…
С легкого пера Нины Берберовой - жены Владислава Ходасевича Мария Будберг предстает в образе "красной Мата Хари" - агента всех существующих в Европе разведок. Берберова пишет легко и увлекательно, много из того, что узнаешь - страшно интересно. Но все это проверить - невозможно, фактов - нет, одни собственные размышления, догадки, гипотезы, порой откровенные фантазии. Пошло предполагать, что Будберг писала тайные донесения на Лубянку и получала за это деньги. По-существу, она играла особую роль. Сегодня это бы назвали "агент влияния".
Но самое страшное, что некоторые из современных исследователей считают Будберг убийцей писателя. Не обладая никакой доказательной базой, рисуют фантастические картины тайных встреч Муры со Сталиным. Рассказывают об отравленных конфетах, посланных Горькому Сталиным. Намекают на какие-то таблетки, которые Мура настойчиво пихала в рот писателю на смертном ложе. А ведь Горький к тому времени был тяжело больным человеком, не соблюдавшим никакого режима. Несмотря на запреты врачей, выкуривал до 75 (!) папирос в сутки. Академик Евгений Чазов исследовал в наши дни историю болезни писателя. Вот что он пишет: "В принципе можно было бы не возвращаться к вопросу о точности диагноза заболевания А. М. Горького, учитывая, что даже при современных методах лечения, не говоря уже о возможностях 1936 года, та патология, которая описана даже в коротком заключении, как правило, приводит к летальному исходу".
Те, кто был рядом с писателем, вспоминают, что возвращение в Россию, губительно сказалось на его здоровье. Тяжело протекавшие пневмонии измучили немолодого писателя. Если и надо было устранить Горького, Сталин нашел бы менее экзотичный способ, чем пресловутая "коробка конфет". Не будем забывать и то, что никогда человека, замешанного в таком деле, не выпустили бы за границу. Мура благополучно уехала. Правда, за это пришлось заплатить. Возможно, чужими жизнями.
Речь пойдет о реальной услуге Сталину и ОГПУ, которую оказала Мария Будберг. Возвращаясь в Россию, Горький забрал с собой свой архив. Но не весь. Несколько коробок переписки и записей писателя представляли для Москвы огромный интерес. Они же таили смертельную опасность для людей, доверивших бумаге свои мысли, чувства, тревоги. Берберова так описывала эту часть архива: "Это были письма Пятакова, Рыкова, Красина (а может быть, и Троцкого). Вырвавшись из круга, в который их постепенно замыкала сталинская консолидация власти, они писали Горькому, зная его лично, требуя от него поднять свой голос против тирании".
Ясно, что Горький понимал смертельную опасность этого архива, не хотел везти его в Россию. Детали этой истории до сих пор не раскрыты, но архив был доставлен (или передан людям, которые доставили его) в Москву хранителем бумаг Марией Будберг.
После смерти Горького Мура жила в Лондоне. Как относился к ней Герберт Уэллс? "Мура - та женщина, которую я в действительности люблю. Я люблю ее голос, само ее присутствие, ее силу в ее слабости. Я радуюсь всякий раз, когда она приходит ко мне. Я люблю ее больше всего на свете. При такой любви, все, что на благо, и все, что во зло, в крайнем случае, интересно, но самое главное, глубинное - моя любовь к Муре - все равно неизменно". Как видите, холодные бесстрастные англичане умеют быть и такими.
В 1974 году, незадолго до смерти Муры, в Лондоне сгорел автомобильный трейлер, в котором хранился ее личный архив, за который заплатили бы немало денег многие разведки. Есть версия, что о пожаре она распорядилась сама. Теперь уже никто не узнает, что сгорело среди этих бумаг: чьи письма, признания, разоблачения.
В некрологе "The Times" назвал Муру "интеллектуальным вождем современной Англии, которая в течении сорока лет находилась в центре лондонской интеллектуальной и аристократической жизни". Мария Игнатьевна Закревская-Бенкендорф-Будберг пережила мужа Ивана Бенкендорфа на 57 лет, Максима Горького на 38 лет, Якова Петерса на 37 лет, Герберта Уэллса на 28 лет, Брюса Локкарта на 4 года.