Таинственный вагон
В первые зимние месяцы немецкой оккупации Пскова в городе стали распространяться слухи о таинственном эшелоне, который несколько дней стоял на запасных путях, не подавая признаков жизни. На стук и зов никто не откликался. Наконец его открыли и ужаснулись: вагоны были забиты мертвыми пленными красноармейцами. Несколько человек из глыбы примерзших друг к другу людей удалось откачать. В госпитале, что обслуживался советским персоналом, пленные рассказали, как нацисты, отобрав всю теплую одежду, заперли их в вагонах. Пищи и воды не давали. В результате от голода и холода погибли около семи тысяч абсолютно здоровых людей без ранений.
Педанты-немцы создали четкую лагерную структуру. Дулаги принимали наших людей, в том числе и мирных, для учета и дальнейшего транзита. Шталаги (в переводе - "основной лагерь") были предназначены для военнопленных из рядового состава. Уже к 1941 году их было на территории Германии около 80. Офлаги - для офицеров. Были и, так скажем, специализированные концлагеря: марлаги (для моряков) и люфтлаги - для летчиков. Последних использовали на строительстве аэродромов. Всего на территории РСФСР "работало" более 500 лагерей.
Дулаги часто располагались в бараках вообще без окон, забивались народом в три "слоя": тех, кому не повезло ночевать на земле, утром волокли крюками к печи и сжигали. Такое мы видели в Смоленске.
В Пскове солдаты вермахта появились уже через дне недели после начала войны. Счет наших военнопленных велся на десятки тысяч человек. Немцам было даже не до бараков. Некоторые дулаги располагались просто в поле. Остались трофейные фото- и аэросъемка: огромное море исхудавших людей-былинок колышется на осеннем ветру. Чтобы защититься от пронизывающего холода, они роют землю руками, пытаясь закопаться поглубже… Кормят хлебом, на четверть состоявшим из опилок, и водянистой похлебкой: посуды нет, под половник подставляют край гимнастерки… Умерших используют, чтобы получить лишнюю порцию: подтаскивают к раздаче, будто живых. Свирепствует дизентерия, люди гибнут от обезвоживания. За осень-зиму 1941/1942 года умерло 90 процентов невольных обитателей этих полей. Картина сложилась настолько дикая, что немецкие власти запросили центр о доставке снабжения. Пришел ответ: пусть кормят местные. У местного историка-исследователя и бизнесмена Андрея Иванова, который собирает по всему миру немецкие фотографии военного времени, есть одна, которую нельзя показывать детям: военнопленный разделывает падшую лошадь.
Салотопка
С помощью знаменитого Дулага-100 немцам удалось "утилизировать" 85 тысяч больных и негодных к работе мирных и пленных. Умерших от болезней и голода сбрасывали в ров, по свидетельствам выживших, иногда не засыпая землей, иногда живых. На месте этого рва сейчас холм и памятник. Над ними плывет скорбный гул - это приезжие туристы не отказывают себе в возможности дернуть за цепь, привязанную за язык поминального колокола. В марте 1945 года сюда добралась Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников. Захоронения были вскрыты, проведены судмедэкспертизы. Тогда и появилась эта ужасающая цифра - более 85 тысяч человек.
А вот найти захоронения на "салотопке" (так местные называют цех по выгонке сала кожевенного завода) было непросто. С 1941 по 1944 год здесь расстреляли 2500 человек. Свидетели утверждали: ходить там было страшно, из земли торчали ноги и руки мертвых, люди были лишь слегка прикопаны, одежду растаскивали животные. Но специальная зондеркоманда зачищала преступления, прятала захоронения на месте могильников скота. "Поисковики были в отчаянии: по особым характерным вибрациям они поняли, что наткнулись на кости, надеялись, что человеческие, оказалось - свиные. Помогли археологи - сделали шурфы и нашли..." - говорит Андрей Иванов. То, что увидели, само о себе кричало. Первыми подняли 79 трупов. Нашли вещи, которые принадлежали явно не военным: золотые серьги, портсигары, семь (!) штук пенсне, валенки и галоши, женскую и детскую одежду, игрушки… И гильзы от офицерского парабеллума, а сверху - бутылки из-под шнапса… И, по словам историка, работы здесь у поисковиков на десятки лет.
"Прощай, милая мама!"
В Пскове был открыт и первый в стране музей геноцида. Место ему нашли символическое. Во время войны в историческом здании в центре города находились камеры следственной тюрьмы, где допрашивали, пытали, а потом отправляли на казнь жителей города. Как рассказывает директор госархива Псковской области Наталья Исакова, в 60-е годы минувшего века советские следователи вышли на эстонских карателей, которые принимали участие в этих преступлениях. Они-то и сообщили, где находилась Эстонская полиция безопасности и как через сохранившуюся арку подъезжала крытая машина, куда грузили людей. В экспозиции есть трофейная фотография первой казни: в августе 41-го были показательно повешены двое работников завода "Зерно", и, как это водилось у немцев, несколько дней горожанам было запрещено снимать их тела. Чтобы неповадно было нарушать нацистский режим.
В Пскове хранят память о жертвах геноцида в годы Великой Отечественной войныМузей сохранил шокирующие нормальную психику подробности из жизни заключенных дулагов и их "цивилизованных" хозяев. Например, один из очевидцев описывает, как издевались над заключенными лагеря, расположенного в Военном городке на окраине Порхова: "В моем присутствии среди заключенных немецкий офицер по имени Рудольф ради своего развлечения заставлял советского гражданина по имени Михаил скушать сырую только опаленную мышь, и тот под тяжестью голода мышь съел". Тот же отморозок требовал глотать камни, загонял в холодную воду пруда и держал там часами. Михаил не выдержал измывательств и в конце октября умер…
В том же Военном городке практиковали изматывающие бессмысленные задания, чтобы быстрее истощить организм человека. Когда не было работы, заставляли советских людей возить снег на тачках с места на место только для того, чтобы люди не могли отдыхать.
…Выбеленные стены, цементный пол, высоко под потолком окно, забранное в решетку. Камеры следственной тюрьмы воссозданы на основе архивных документов, составленных чрезвычайной комиссией. Там и сегодня как будто бы слышны вздохи, стоны, последние слова… Полицаи белили стены, чтобы скрывать надписи. Но их удалось прочитать. Это страшные свидетельства, где зафиксированы даты смерти и последние мысли наших людей. Вот 20-летняя Рая Кузьмина по-детски рисует солнышко и царапает на двери своей камеры: "С первого дня начала постепенно умирать… Предвижу только один конец - смерть… Прощай, свободный радостный мир… Прощай, милая добрая мама". Читать такое больно.
У каждого псковича есть история, связанная с этим местом, Наталья Исакова рассказала свою. Когда создавался музей, сотрудники получили документы из архива Санкт-Петербурга. "Из них стало ясно, что мой двоюродный прадед не пропал без вести, а был расстрелян в псковской тюрьме".
Живые и мертвые
27 ноября 1943 года фашисты сожгли вместе с жителями псковскую деревню Красуху. Всего 283 человека, почти в два раза больше, чем в белорусской Хатыни. За взрыв, который устроили подростки и в котором никто не пострадал. Уже выпал снег, фашисты гнали жителей в центр села к двум сараям, где хранился сжатый хлеб, шутили: "Сейчас вам будет жарко!"
По архивным данным, половина сгоревших - дети. Как все было, удалось восстановить по крупицам воспоминаний.
…Нина Шикунова болеет, мечется в бреду. Приходят немцы, требуют освободить дом. Родственники выносят ее на улицу. Выводят и испуганных детей. Изба полыхает, разгорается все сильнее, немцы хватают малышей и бросают в огонь. Потом поднимают Нину, раскачивают и швыряют следом…
Среди жителей Красухи единицам все же удалось спастись, среди них была Мария Павлова. И ее последующая жизнь - это адские муки сожаления о произошедшем. Она видела, как горят живьем ее дети: 11-летняя девочка успела крикнуть: "Прощай, мамочка!", шестилетний сын только плакал, а мать наблюдала за этим из стога сена…
- Что произошло? Она потеряла сознание от удара прикладом и оказалась в траншее? Специально бросилась в сторону, чтобы ее скосила автоматная очередь? Была вне себя? - задается трудными вопросами научный сотрудник краеведческого музея города Порхов Наталья Михайлова. - Я никак не могу ее судить. Не суди и не судима будешь. Мы не знаем, как повели бы себя в таком аду. Поэтому вот такие моменты прощались людям даже в сталинские времена.
А в окрестных деревнях Марию Павлову все же осуждали. Она переехала в Ленинград, работала там гардеробщицей, но каждый год в день трагедии возвращалась в Красуху. В краеведческом музее остались воспоминания Павловой, где она в искренне просит: "Судите меня!" И в ее многолетних нравственных страданиях трудно ей не сочувствовать.
По данным Андрея Иванова, в Красухе особенно зверствовали эстонские коллаборационисты. Врывались в дома и не глядя разряжали автомат по всем, кто там находился. "Представьте себе: женщина держала на руках грудного ребенка, рядом сидела пятилетняя дочка, пули прошивали ребенка, проходили через мать и убивали девочку", - рассказывает он.
Всего в Псковской области за три года оккупации нацисты сожгли 5081 деревню.
Елена Малышева, руководитель Национального центра исторической памяти при президенте РФ:
- Сегодня судами регионов России вынесено 34 решения о признании факта геноцида со стороны нацистов и их пособников в отношении мирных советских граждан и военнопленных. Подтвержден факт совершения преступлений в отношении 8 миллионов 200 тысяч человек.
В Псковской области откроется первый туристический маршрут по местам памяти жертв геноцида. В перспективе он станет ядром межрегионального маршрута по северо-западу России.