Голосование на парламентских выборах завершило странную избирательную кампанию в Армении. Странность состояла не в использовании административного ресурса (вплоть до репрессивного давления) и не в наличии ярко выраженных внешних факторов - это теперь почти везде норма. Сюжет, на который нанизывалась политическая борьба и который вызвал заметное оживление среди политиков и среди граждан, фантомный. Удивительным образом все оказалось представлено как выбор между Россией/ЕАЭС и Западом/Евросоюзом.
Что касается России, тут, конечно, право армянского народа и выбранного им правительства определять, как строить отношения. Насильно мил не будешь, и если хочется в свободное плавание - семь футов под килем. Москва, правда, на сей раз сразу обозначила, чего в этом случае лишится Ереван, чтобы решение там принимали осознанно.
А вот с Евросоюзом все менее понятно. Заковыка в том, что вступать в ЕС Армению никто никогда ни в какой форме не приглашал. Если в случае с Украиной и Молдавией тень гипотетического членства хотя бы витала начиная с 2010-х годов (в подобие формального процесса она воплотилась только сейчас без каких-либо гарантий), то применительно к Армении не было и такого. Считать приглашением сердечные объятия Макрона и даже постепенно растущее военно-техническое сотрудничество - крайне опрометчиво.
Тем не менее вопрос "в ЕАЭС или в ЕС" стал лейтмотивом нынешней коллизии. Россия этому отчасти способствовала, поставив вопрос о будущих отношениях ребром: выбирайте прямо сейчас. Сам премьер Армении Никол Пашинян вел себя извилисто: ниоткуда не выходим, участвуем в евразийской интеграции, пока нет ясности с перспективами членства в Евросоюзе. Иными словами, как только там дадут отмашку, сразу начинаем движение в ту сторону, а сейчас пусть все будет, как есть, оно ведь и выгодно…
Тактика Пашиняна и его партии - предмет отдельного изучения. Интереснее другое - как Европа, будучи сейчас игроком, отягощенным огромными проблемами и вовлеченным в масштабный военно-политический кризис, остается магнитом и предметом социально-политических грез?
После конца холодной войны европейская интеграция, один из самых успешных политических проектов в истории Старого Света, стал рассматриваться если не в качестве прототипа всего мирового устройства, то как схема, которую необходимо распространить максимально широко на сопредельные пространства Европы и Евразии. Достижения Европы - экономическая и политическая стабильность, высокий уровень жизни, социальная справедливость, привлекательная картина будущего - сделали ее чрезвычайно притягательным субъектом мировой политики. А идея ненасильственной экспансии - через распространение норм и правил, которые рассматривались как оптимальные для всех - вселяла в жителей соседних стран надежду на положительные изменения у них дома. Доверие к собственным властям в большинстве государств Центральной, Восточной Европы и в Евразии привычно невысокое.
Инерция такого восприятия ЕС оказалась устойчивой. И хотя Европейский союз второй половины двадцатых годов мало напоминает изящную картину четвертьвековой давности, ее продолжают использовать. Образ успешного и перспективного объединения - не просто приятный аксессуар, но и инструмент влияния Евросоюза, благодаря которому он в том числе достигал и целей собственного развития. Сейчас, в условиях нарастающего кризиса внутри и вовне, это для Европы еще важнее. А для стран, которые становятся объектами воздействия европейского притяжения?
Парламентские выборы в АрменииУспехи европейской интеграции во второй половине прошлого - начале этого столетия - продукт не только талантов и интеллекта авторов и руководителей проекта. В первую очередь это результат уникального стечения исторических обстоятельств - итоги Второй мировой и природа холодной войны, американский патронат и советская угроза, нечаянный подарок в виде краха СССР и гигантского "мирного дивиденда" - экономического и политического. Однако это все в прошлом.
Сейчас ЕС хочет - пока с очень переменным успехом - приспособить интеграционную конструкцию к изменившимся международным условиям. Фундаментом процесса стало противостояние России, через него предпринимается попытка выстроить новое позиционирование и укрепить внутреннее единство. Что из этого получится - тема отдельной дискуссии. Но евразийские страны, ориентирующиеся на Евросоюз, не могут игнорировать, что ставка, которую они делают, - откровенно антироссийская. Конкуренция за пространство бывшего Советского Союза, безусловно, имела место и раньше, но до какого-то момента ее можно было камуфлировать флером интересов общего развития и отговорками. Теперь все однозначно, жестко и вообще без экивоков.
Прежний подход исходил из того, что, спрятавшись под зонтик европейской интеграции, можно обезопасить себя от геополитических потрясений. Но, во-первых, зонтик становится все более декларативным - Европа ничего никому не может твердо обещать. Во-вторых, как раз наоборот - вступая в эту игру, можно быть уверенным, что становишься мишенью резких действий противоборствующих сторон. И тут, что называется, ничего личного, логика большого передела. И если тот или иной народ это не смущает - безумству храбрых поем мы песню.