Лауреат Госпремии имени Дмитрия Гулиа и Международной литературной премии имени Фазиля Искандера. Свои книги пишет на абхазском и русском. Сегодня он отвечает на вопросы "РГ".
Даур Капитонович, в каком состоянии сегодня, на ваш взгляд, находится абхазская литература? Есть ли молодые талантливые авторы?
Даур Начкебиа: В любой литературе после больших писателей наступает закономерное вербальное затишье: молодые или ищут новые пути, или робко замолкают. Чаще происходит последнее. Я не знаю, сколько замолчало таким образом, скажем, после Алексея Гогуа, нашего выдающегося прозаика, но факт налицо: пишущих полновесную прозу среди молодых пока мало, они все в основном пишут стихи. Не исключено, что, повзрослев, прочитав уйму книг, набравшись жизненного опыта, возьмутся и за прозу - писать рассказы и романы все же намного труднее, чем стихи.
А среди молодых поэтов есть очень одаренные, и это хорошо, это обещает сохранение и развитие абхазской литературы.
Сегодня ситуация с нашим языком внушает опасения за его будущее, он находится под угрозой исчезновения. А все те, кто пишет свои произведения по-абхазски, берут на себя трудную, но необходимую ношу хранителей языка. Их пример должен вдохновить все наше общество и настроить его на более осознанное и ответственное отношение к главному нашему культурному достоянию.
Фазиль Искандер называл себя "безусловно русским писателем, много воспевавшим Абхазию". Как определить национальность писателя?
Даур Начкебиа: Искандер считал себя русским писателем. Но не исключено, что в будущем его будут называть и абхазским писателем. Да и сегодня, уверен, любой, кто читает его в переводе, - скажем, на французском, немецком, испанском - думает, что он абхазский писатель. Мы считаем, что язык определяет, к какой литературе принадлежит автор. Конечно, это в общем так, но... Скажем, Воле Шойинка, лауреат Нобелевской премии, всеми признается нигерийским писателем, хотя свои романы и драмы он пишет по-английски. А кем был Чингиз Айтматов? Конечно, киргизским писателем, писавшим по-русски. И таких примеров немало...
В бывшей нашей общей стране русский язык был главным языком, скреплявшим советскую империю в единое целое. Он, вслед за родным абхазским, неотъемлемо вошел в наше самосознание и теперь равноправно принадлежит всем нам - говорящим и пишущим на этом великом языке. Я пишу по-абхазски и по-русски. Но смотрю на мир глазами абхаза, поэтому считаю себя абхазским писателем.
Легко ли породнить, например, русского читателя с абхазской культурой?
Даур Начкебиа: Я вырос в абхазской культуре и, разумеется, впитал все абхазское. Поскольку я пишу о том, что знаю, то, наверное, иначе и не может быть, даже если написано по-русски, как "Берег ночи". Передать конгениально - так и быть, употребим это умное слово - национальный взгляд на мир возможно не только на родном языке, тому доказательством замечательные абхазские писатели, писавшие свои книги в основном по-русски: Георгий Гулиа, Фазиль Искандер, Даур Зантария. Все зависит от того, насколько одарен пишущий. Возможно даже и то, что писатель, изначально не принадлежа к этому народу, сумел настолько проникнуться его духом, что стал ему "родным" через свои творения. Мировая литература знает такие примеры. Тем не менее очевидно, что в родном языке все уже есть, и хороший перевод на другой язык это сохранит.
Как выглядит современный абхазский читатель?
Даур Начкебиа: Думаю, это человек образованный, знающий мировую литературу, прежде всего великую русскую литературу. Чувствующий красоту и глубину абхазского слова. Человек тонкой душевной структуры, способный над вымыслом слезами облиться. Человек, понимающий, что книга - это великий примиритель с жизнью, великий утешитель.
Сегодня темп жизни не оставляет человеку времени на размышление, одиночество. Должен ли писатель подстраиваться под прогресс и цифровые форматы? Вы, кстати, электронной книгой пользуетесь?
Даур Начкебиа: Предпочитаю бумажную. Что касается подстраивания под "цифру", думаю, писатель не должен этого делать. Если все время подстраиваться под "прогресс", не заметишь, как пройдет жизнь (смеется). И потом, меняются лишь внешние формы, но "условия человеческого существования" они коренным образом не затрагивают: человек по-прежнему рождается в муках, живет в муках (за редким исключением) и умирает в муках. То, что мы все еще живем подлинной жизнью - прекрасно. Это значит - люди еще будут любить, еще будут писать стихи, изумляться красоте этого мира, "мыслить и страдать". Пока человек остается человеком, надо писать о нем. Когда он перестанет быть им - тогда другое дело.
А что думаете про соцсети, сетевое творчество?
Даур Начкебиа: Меня нет ни в каких соцсетях, да и к сетевому творчеству отношусь прохладно. Одиночество неприятно, но человек должен от случая к случаю уходить в себя, отрешаться от действительности, чтобы "шум и ярость" этого мира не заслоняли от него сути вещей.
Может ли писатель использовать в своей работе ИИ?
Даур Начкебиа: Может, но вот вопрос - какой будет результат. Известно ведь, что в прошлом, а может, и сегодня тоже, некоторые многотомные авторы использовали труд так называемых литературных рабов. В этом плане ИИ может заменить их. Но авторы, которые прибегнут к помощи ИИ, вряд ли смогут создать произведения, в которых "дышат почва и судьба". И потом, творчество само по себе самоценно, для пишущего оно радость и смысл жизни - вспомним пушкинское: "Я пишу для себя, а печатаю - для денег". Настоящий писатель на это не пойдет, а коммерческие писаки - обязательно и с удовольствием. Выбор, кого читать, останется за читателем.
Что вы скажете про искусственный интеллект как физик?
Даур Начкебиа: Человек пишущий обладает прежде всего сознанием. А что такое сознание, мы пока не можем определить, хотя лучшие умы бьются над разгадкой этого грандиозного, непостижимого факта. Для меня одно точно ясно: соединения, всевозможные комбинации огромного числа самых лучших транзисторов вряд ли автоматически перейдут в новое качество - в появление у ИИ сознания. Наверняка не перейдут. И вообще, ИИ - в некотором роде оксюморон: не может интеллект по определению быть искусственным. Интеллект обязательно связан с пятью нашими "неверными чувствами". Чувствует ли что-нибудь ИИ? Конечно, нет. Гигантское хранилище информации - другое дело. Думаю, он и в будущем останется таким. Во всей этой истории с ИИ я вижу в том числе и извечный богоборческий прометеев комплекс человечества. Это опасная игра.
Вы производите впечатление человека сильного духом. Где берете силы?
Даур Начкебиа: Не знаю, насколько я силен духом, да и не очень понимаю, что это означает. В жизни с человеком происходит слишком много такого, с чем он не может смириться, чего не может молча принять и боль от которого не утихнет никогда - время тут бессильно; но поскольку обычно он ничего не может изменить, ему остается одно: скрепя сердце жить дальше, тем более если есть ради кого, ради чего. Последнее - ради кого, ради чего - очень важно, может, самое важное. Здесь у человека нет выбора. Отсутствие выбора, наверное, и делает его "сильным духом".
Какой совет вы дали бы молодым авторам?
Даур Начкебиа: Идти своим путем, быть независимыми, сверять свои шаги, свои цели с Абсолютом, а не с временным и преходящим. И - все время учиться, познавать жизнь, думать много, много читать - не только романы, но и философию, научную популярную литературу. Пусть помнят, что все выдающиеся поэты и писатели всегда были очень образованными людьми.
Справка "РГ"
Даур Начкебиа родился 24 июля 1960 года в селе Пакуаш Очамчырского района Абхазской ССР. Окончил физический факультет Тбилисского государственного университета, Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А. М. Горького.