В кемеровском музее такой машиной времени становится выставка, приглашающая во Францию времен революции импрессионистов, в историю, где встреча индустриальной революции и нового видения художниками стога сена способна перевернуть мир. По крайней мере, мир живописи.
Выставка в Кемерово, с одной стороны, продолжает путешествие "Импрессионистов в Сибири", начатое выставками работ из коллекции ГМИИ им. А. С. Пушкина в Новосибирске, Омске. С другой стороны, доказывает, что Кемерово, с 2024 года обладатель роскошного фондохранилища трех музеев с автоматизированной системой контроля освещения, климата, систем безопасности, имеет вкус не только к технологическим новшествам, но и к экспериментальным выставочным проектам. Кемеровский музей стал первой площадкой эксперимента, который Пушкинский намерен продолжить в Абакане, Красноярске, Иркутске.
Выставка "Искусство впечатления. Импрессионизм" выходит за рамки жанра "выставки шедевров". Хотя с шедеврами тут все в порядке - среди привезенных Пушкинским работ вещи первого ряда, многие из которых покинули постоянную экспозицию Галереи искусства Западной Европы и Америки XIX-XX веков. Но история, выстроенная двумя музеями, много сложнее. Об этом рассказала Александра Данилова, заведующая отделом нового западного искусства и один из кураторов этого "многосерийного" проекта ГМИИ им. А. С. Пушкина.
Идея отправить импрессионистов в Сибирь выглядит достаточно смелой. До этого, если не ошибаюсь, их работы показывали в парижских проектах в Музее Louis Vuitton, посвященных великим коллекционерам современного западного искусства - Сергею Щукину и Ивану Морозову.
Александра Данилова: Импрессионисты, наверное, самая известная часть собрания ГМИИ имени А. С. Пушкина. Самая мобильная и много путешествующая. Это своего рода визитная карточка нашей коллекции.
Но выставка "Искусство впечатления. Импрессионизм" не только об импрессионизме. Она затрагивает другую важную тему - переворота в искусстве, который совершили французские художники во второй половине XIX века. Это история о том, почему это стало возможным.
Поэтому она открывается сельским пейзажем последователя Джона Констебла начала XIX века? Его импрессионистическим трудно назвать.
Александра Данилова: Нам хотелось через импрессионизм дать сжатую историю развития искусства в XIX и отчасти ХХ веках. Джон Констебл был первым, кто, во-первых, начал писать на пленэре, наблюдать за природой, а во-вторых, обратился не к умозрительному ландшафту, а пейзажу своей страны. После того, как его картину "Телега для сена" показали на Парижском салоне в 1824 году, Делакруа переписал свою работу, а барбизонцы поехали работать в деревню. Поэтому мы начинаем экспозицию с пейзажа последователя Констебла. Ключевой же вещью этой выставки становится поздний импрессионистический Писарро "Осеннее утро в Эраньи" 1897 года.
Среди пятнадцати картин, которые Пушкинский привез в Кемерово, работы барбизонца Жюля Дюпре, реалиста Гюстава Курбе, основоположника кубизма Поля Сезанна, сюрреалиста Андре Массона… Вы их всех элегантно вписываете в "искусство впечатлений"?
Александра Данилова: Мы стараемся показать, что любой художник сложнее любой классификации. Сезанн ассоциируется с постимпрессионизмом, при этом он идеолог и участник первой выставки импрессионизма. Он участвовал в первой и третьей выставках импрессионистов. Другое дело, что у него было свое видение этого направления.
На выставке можно видеть парижский пейзаж Жан-Франсуа Раффаэлли. Этот мастер не столь известен, как Ренуар… Но Эдгар Дега, например, берет у него для пятой выставки импрессионистов 35 работ. Больше, чем у других участников. При этом отнюдь не все разделяли его оценку этих работ. Когда Раффаэлли присоединился к группе импрессионистов вместе с Полем Гогеном, в знак протеста выставку покидают Моне и Ренуар со словами "Мы со всякими малярами вместе выставляться не будем".
Или, скажем, Пьер Боннар. Какое отношение его декоративная плоскостность имеет к импрессионизму? Тем не менее Боннар покупает сельский дом в Вернонне, потому что это село было очень близко к деревне Живерни, где работает Клод Моне. Он тесно общается с Клодом Моне, часто бывает у него в гостях. И в диалоге с Моне отстаивает принципы нового искусства.
Импрессионисты не были спаянной группой из пяти художников. Это было большое сообщество, к которому одни примыкали, другие его покидали. Но открытия импрессионистов: цветной свет, цветные тени, закон дополнительных цветов, живопись, имитирующая a la prima, обязательная работа на пленэре - будут освоены художниками следующего поколения. С них начинается переворот представлений об искусстве.
У нас самая поздняя вещь на выставке - полуабстрактное полотно Андре Массона 1951 года "Половодье" - в экспозиции "зарифмовано" с чудесной работой Боннара "Сена в Вернонне". Массон говорил, что поздние свои картины писал под впечатлением Клода Моне. Это была попытка через абстракцию вернуться к импрессионистическим принципам, где одно из главных слов - "впечатление". Это слово остается очень важным и для современного зрителя. Потому мы назвали проект "Искусство впечатления. Импрессионизм".
Получается, импрессионизм без берегов?
Александра Данилова: Нет, хотелось бы остаться в берегах. Безбрежность в определениях - плохой компас в навигации по истории живописи. Особенно важен этот компас для русского искусства, куда импрессионизм приходит довольно поздно. Первый раз работы Клода Моне у нас показывают, когда тот уже заканчивает свою серию соборов. На выставке современного французского искусства, показанной в 1896 году в Москве и Петербурге, его пейзажи висят рядом с полотнами неоимпрессионистов. Про ту выставку писал Кандинский, который там увидел "Стог" и …обругал его, доказывая, что принципы пуантилизма интереснее, чем этот живописный стог сена. А для многих зрителей эта живопись была одинаково непривычным, даже шокирующим новым искусством с зелеными тенями.
Кроме того, неплохо бы не путать импрессионизм и пленэризм. Не все, кто пишут на пленэре, работают, как импрессионисты. Пленэристов много, импрессионистов - много меньше.
Поэтому вы показываете зрителю "Лабораторию импрессионизма"?
Александра Данилова: Не только для этого. Согласитесь, не каждый день можно буквально прикоснуться к истории искусства. Здесь можно, потому что мы показываем, как изменялась цветовая палитра во второй половине XIX века. Изобретение Джоном Рэндом оловянного тюбика для краски стало технологическим прорывом, потому что дало возможность работы на пленэре.
В 1832 году химик Уильям Винзор и живописец Генри Ньютон запатентовали тюбик с краской. На выставке можно видеть как раз тюбики с краской фирмы Winsor&Newton, у которой потом появилось много конкурентов. Но первые тюбики были их производства.
Но художники Барбизонской школы тоже работали на пленэре?
Александра Данилова: Нет. В их время были не тюбики, а большие горшки и банки с масляной краской, которые невозможно было таскать с собой, чтобы написать, скажем, предгрозовой сельский пейзаж. Представьте: вы должны тащить палитру, холст, подрамник, несколько банок с разными красками… Для этого набора маловат и саквояж, и чемоданчик.
А во времена импрессионистов уже и промышленное производство красок в тюбиках налажено, и холсты грунтованные в рулоне можно было купить в магазине, и подрамники… Мы показываем, как выглядели фабричные грунтованные холсты и кисти, которыми работали импрессионисты. Импрессионизм - это плоская кисть. В классической живописи ее редко использовали, потому что художник клал тонкий лессировочный слой. А импрессионисты предпочитали широкие плоские кисти, удобные для быстрого, широкого мазка. Мы впервые показываем коробку с кистями начала ХХ века - это раритет, набор приобретали именно для проекта "Лаборатория импрессионизма".
Изменились не только краски и кисти, изменилась палитра художника. О палитре Моне говорили, что "в центре ее, подобно облакам, лежали белила". Мы сделали имитацию палитры Писсаро - тоже с облаками белил и его любимым ярким кадмиевым желтым, ярким синтетическим ультрамарином....
Получается, что это история еще и промышленной революции?
Александра Данилова: Отчасти, да. Но для нас она связана с работами реставраторов, которые должны знать химический состав красок того времени, манеру письма, кисти… В сущности, выставка в Кемерово продолжает серию исследовательских проектов, которые Пушкинский делал в Москве. Была, например, выставка, посвященная серии "портретов" Руанского собора Клода Моне, где мы показывали результаты исследования картин в процессе реставрации. Для Кемерово мы сделали видео, в его основе - съемка исследования картин импрессионистов. Это и макросъемка, и съемка в косом свете, которая делает зримой фактуру живописи, это разложение спектра цветов картины… Словом, то, что обычно остается "за кадром" экспозиции.
Для вас принципиален раздел с работами советских художников из собрания Музея изобразительных искусств Кузбасса?
Александра Данилова: Да. Импрессионизм - пространство живого диалога. В том числе через времена и веси. Мы продолжаем этот диалог и в сотрудничестве наших музеев. Радует, что удалось включить в экспозицию произведения из Музея изобразительных искусств Кузбасса. Это около десяти работ, в частности, Куприна, Осмёркина, Яблонской, Самохвалова, Лабаса, Ромма, которые дают возможность показать, что импрессионизм влияет не только на французскую или европейскую культуру, но был важен и для нашей художественной истории. Например, мы показываем потрясающий "французистый" этюд Сергея Герасимова с зелеными тенями. Причем 1950-х годов, когда формализм еще оставался пугалом.
Не так давно импрессионисты казались ушедшей эпохой. Почему все-таки интерес к ним возвращается?
Александра Данилова: Клас Олденбург однажды сказал, что картины импрессионистов похожи на засушенные цветы, которые засунули в страницы книги. Иначе говоря, он сравнил их с гербарием времен школьного детства, который может вызывать ностальгические чувства. Но "гербарий" может быть и предметом научного исследования. Кроме того, отношение к импрессионистам сегодня меняется.
Потому что будущее темно и туманно?
Александра Данилова: Мы отчетливо понимаем, что будущее непредсказуемо. Импрессионизм не предлагает смотреть на то, что пугает. Он предлагает пересмотреть позиции взгляда, зрения, не заниматься футурологическим прогнозом, а жить в моменте.
Екатерина Проничева, директор ГМИИ им. А.С. Пушкина:
"Для меня большая честь открывать этот проект. Я благодарю моих коллег, особенно коллектив Музея изобразительных искусств Кузбасса, потому что этот проект родился в совместном творчестве. Благодаря коллекции живописи из кемеровского музея мы можем прочувствовать на выставке влияние импрессионизма, в том числе и на русских художников. Мы всегда ищем новый язык выставок, чтобы достучаться до любого посетителя - с помощью выставочной архитектуры или интерактивных элементов. Раз за разом мы стараемся доказать, что музей - это не скучно, что музей - это интересно".