Корреспондент "РГ" встретилась с Доцентом на передовой, чтобы узнать, как работает его ПМГ (передвижная медицинская группа). Здесь не только "зашивают" сердца - здесь сохраняют конечности, чтобы бойцы могли ходить после ранения. С помощью аппаратов внешней фиксации и новой методики, которая дает шансы на протезирование. За год в этом полевом госпитале на столе хирурга умер только один раненый. Из ста - выживают все. И большинство возвращаются в строй.
"Здесь не вынимают пули под музыку и не бросают их в стакан с водой, как в фильмах"
Дорога по грунтовке длиной около 15 км. Военный "Уазик" подпрыгивает на каждой колдобине, и кажется, что ребра сейчас треснут или сломаются. Водитель говорит коротко: "Скоро будем. Там у них тихо сегодня, слава богу". Про себя думаю: что значит "тихо" для передовой? Вчера было два "прилета" в 500 метрах от трассы.
Мы останавливаемся у блиндажа, замаскированного ветками. Снаружи - никого, только хруст гравия под ногами. Из укрытия выходит человек в бронежилете. Высокий, под два метра, с уставшим взглядом. У него крупные кисти рук. Такие руки обычно называют "золотыми" или "волшебными".
Это старший хирург передвижной медицинской группы (ПМГ) 810-й бригады морской пехоты. Его имя Николай, а позывной - Доцент. Он торопится. Мы отходим в сторону, присаживаемся на ящики из-под снарядов у входа в блиндаж. Доцент говорит быстро, но четко - каждая секунда на счету.
- Редкий случай. Неделю назад привезли бойца. Осколок пробил его грудную клетку, сердце, застрял в левом желудочке. Легкое тоже пробил. Обычно с такими ранениями не выживают, - рассказывает Доцент. - А мы прооперировали, зашили - и он жив.
- Как вам это удалось? - спрашиваю.
Пожимает плечами: "Звезды сложились". Доцент говорит без лишних эмоций. Просто констатирует факт. За его плечами 25 лет медицинского стажа. Кандидат медицинских наук. Он просто делает свою работу.
- У нас тут не кино, - усмехается Доцент. - Здесь не вынимают пули из груди под музыку, и не бросают их в стакан с водой, как в фильмах. За дверью - война, крики, а здесь, над столом, только свет лампы и капельница. В операционной работает два хирурга, анестезиолог и медбрат.
Задача военной хирургии - сохранить конечность любой ценой.
Разговор перетекает на другое, не менее страшное. Минно-взрывные ранения. Сейчас это основа военной травмы. По статистике, 70% ранений - минно-взрывные, из них 60% от дронов. БПЛА, артиллерия, мины - каждый шаг за ленточкой может стать последним.
Доцент показывает фото. Фотография сделана неделю назад, военный - рядовой Иванов, травма правой голени. Нога бойца - месиво из костей и разорванных тканей, висит буквально на лоскутках кожи.
- Смотрите, - тычет пальцем хирург. - Вот его нам привезли. А вот что мы сделали. Использовали аппарат внешней фиксации КСВП (набор элементов и инструментов для сборки аппарата внешней фиксации костей). Провели операцию по типу ампутации - врач иссекает сильно поврежденную часть конечности, убирает мертвые ткани и останавливает кровотечение. Видите? Мы не ампутировали ногу. Сохранили.
- Раньше бы отрезали - и все? - спрашиваю я.
- Раньше, лет десять назад, да, - кивает он. - Отрезать - дурное дело, этому любой санитар научится. А сохранить - искусство. Моя задача оставить как можно больше живых тканей. Если оторвало часть стопы, а пятка у бойца цела - я оставлю пятку. Если раздроблена нога, можно наложить сложную конструкцию, которая скрепит кости - и я это делаю. Мы формируем культю и отправляем раненого в тыловой госпиталь. Там, в тылу, ставят суставы и протезы.
Доцент замолкает, смотрит в сторону, где за деревьями виднеется серое небо. Добавляет тише:
- Только если конечность начинает гнить, или гангрена угрожает жизни - тогда режу. Но это крайний случай. За год у меня на столе умер только один - от сепсиса. Тяжелейшее ранение. Остальных - стабилизировали. Все выжили.
Команда Доцента: от Шалфея до Дикобраза
Доцент работает не один. Рядом с ним врачи и медбратья, которых он подготовил так, чтобы они могли работать сами. В три смены.
Анестезиолог с позывным Шалфей. Из Феодосии. Работал там в городской больнице, стаж 15 лет. Пошел добровольцем в самом начале СВО, был военным медиком в Мариуполе и Авдеевке.
Хирург "Хаус" (как доктор Хаус в сериале). Уже три года на контракте. Молодой Дикобраз - настоящее имя Дмитрий, 27 лет. Родом из Чебоксар. Кадровый военный, выпускник военно-медицинской академии. Еще один анестезиолог - позывной Пришелец. Он недавно работает в передвижной медицинской группе. Сборная солянка, как говорит Доцент. Но каждого он обучил сам, чтобы смены работали как часы даже без него.
- Я нервничаю, когда куда-то уезжаю, - признается он. - Но ребята профессионалы. На большую операцию нужно минимум трое медиков - и они справляются. У меня всего чуть больше 20 человек персонала.
Из оборудования: УЗИ-аппарат, рентген, ИВЛ, дефибрилляторы. Все мобильное - собрать и переехать могут за три-четыре часа. Поступит приказ - и они на новом месте, поэтому и называется "передвижная медицинская группа".
Из мирного Симферополя - на передовую
Доцент приехал из Симферополя. До войны был преподавателем в крымском Медицинском институте. Работал в клинической больнице Святителя Луки (известного крымского хирурга и архиепископа, который во время Великой Отечественной оперировал раненых, а позже был причислен к лику святых).
Когда Доцент говорит о своем прошлом, в голосе появляется легкая тоска:
- Последние занятия в мединституте провел в феврале 2025 года. Ушел добровольцем. Звучит громко, но по-другому не скажешь - не мог иначе.
На передовой уважают. Пока мы шли от блиндажа к блиндажу, морпехи останавливали его, жали руку. Мы встретили толпу бойцов, несколько из них были после ранения. "Спасибо, Доцент, что ногу сберег", "Спасибо, что руку не отрезал". Он смущался, кивал и спешил дальше.
О войне - без пафоса, но с болью
Мы стоим перед выездом. Солнце пробивается сквозь тучи, освещая обгоревшую военную технику. Я спрашиваю его: тяжело здесь? Он долго молчит, потом говорит:
- Мы каждый день видим, что делает война с людьми. Мне 49 лет, я видел разное, и такое, к чему не привыкнешь. Но героем себя не считаю. Герои - это штурмовики, а мы просто медики.
Когда я сажусь в машину, чтобы уехать, водитель включает двигатель и говорит: "Знаете, у них вчера ночью дроны летали. Рядом с госпиталем. А они работали, даже не вышли". Я смотрю вперед, в той стороне госпиталь, и знаю: внутри сейчас продолжается работа. Хирург разговаривает с анестезиологом. Операционная работает круглосуточно. Свет не гаснет никогда.