Сад, Коломбо и Тургенев
Старый папин дом в саду уже сам по себе лекарство от городских стрессов и средство душевной реабилитации.
Однако поначалу почему-то даже гулять не хочется. Лежишь, смотришь в окно - и тебе хватает ветки цветущей груши, в него заглядывающей, и тишины.
Людей не хочешь видеть вообще, зато почти сразу к тебе присоединяются стихи. У меня Бродского - умно, горько...
Затем настает время киногипноза - очумело смотришь кино. Экран окна, за которым тишина и пчелы гудят в вишневых цветах, и экран ноута, за которым напряжение чьей-то губительной или таинственной страсти, контрастно соседствуют... Но кино, видимо, тоже своего рода "железная метла", выметающая память о рабочих стрессах. Дня через три сползаешь от умного кино к "Пуаро" и "Коломбо". А в чтении усложненно-серьезное - "Дневники" Кафки, "Записки из подполья" - потихоньку уступают место внятному (Некрасов) и смешному ("Чемодан" Довлатова). Но всё вместе проигрывает почти нечаянно зацепленным с полки "Отцам и детям". Сколько бы классику ни продавливали дидактикой, она не теряет свое самое мощное свойство - всякий раз быть новой и нужной.
С четвертого дня отпуска садишься за руль старенькой машины и уезжаешь в невиданные пейзажи. Сам наш райцентр не очень красив, но вокруг можно найти виды просто вселенские. "От молодых еще воронежских холмов / К всечеловеческим, синеющим в Тоскане", - сказал Мандельштам примерно про наши места... Меловые горы, огромное, по-змеиному тяжелое, тело реки, деревья в воде и бесконечная тишина.
Розы
Не сразу в деревне исчезает ужас от мысли, что отпуск закончится, а ты так и не отдохнешь. Надежда лишь на то, что отдых - это перемена деятельности, а деятельность в родном доме меняется кардинально. Тебя сразу ждет чрезвычайно трудозатратный огород (в итоге, сознаюсь, не шикарный). И клумбы с ромашками, розами, ирисами, пионами (эти хоть как-то удались). Труд на земле естественнее спорта, наутро после самых страшных копаний и тяпаний встаешь как огурчик. Но к концу отпуска, ископавшись и исполовшись до ощущения полного отдыха, думаешь, как бы успеть добежать "до канадской границы" ближайшего крупного города.
...И угрозы:
Отдыхала в регионе с повышенной опасностью атак ВСУ. Две подруги отказались от приглашения приехать в гости: а БПЛА? Мне хотелось хулигански пропеть вслед за Высоцким "их тут не больше, чем в Москве", но вопрос-то из-за атак ВСУ в Орле, Туле и Брянской области стал серьезным. Не было вечера без смс "Зайдите в помещение, отойдите от окон" и утра без "отбоя" - иногда БПЛА, иногда ракетной, а иногда той и другой опасности. Не сказать, чтобы все сразу шли куда надо, но в виду это имели...
Философ, побывавший на фронте, рассказывал, что слух там - самое распознающее чувство. Но и на мирных территориях "под угрозой" тоже. Каждый звук проверяешь. На прогулке на всякий случай примериваешься: если что - в этот овраг или вон под то дерево.
Раньше брат слышал автоматные очереди, сестра видела, как возле кладбища в хуторе рухнул огромный БПЛА, соцработник рассказывала, как другой БПЛА громко упал за Доном. Однажды от обломка сбитой ракеты загорелся дом, хозяин с ожогами попал в больницу. Но в этот раз, лишь возвращаясь из далекого хутора, я видела вечером в неглубокой ложбине тихую военную машину - нашу... В остальном все обычно. Слышен только стрекот мопедов, на которых мальчишки вечерами гоняют с настырностью до срока взлетающих из гнезда птенцов.
Угрозы БПЛА-атак приостанавливают фестивали и уличные гуляния. Но зато нарастает культурная жизнь под крышами. Приехал на гастроли областной драмтеатр с "Донскими рассказами". Мы вели театральную агитацию даже в очереди в зубной кабинет, боясь, что зал не наберется. А он был полон под завязку. Современный по языку спектакль, молодые актеры, театральное мастерство и, наконец, Шолохов как "донской Шекспир" с неугасающими "страстями по гражданской войне". Зал долго аплодировал, дарил цветы, актеры отвечали воздушными поцелуями. И фермеры на первых рядах деликатно матерились сверхтихим шепотом, управляя в антрактах по телефону оставленными фермерскими хозяйствами.
Страсти по забору
Несмотря на снобистскую уверенность столиц, что жизнь "в глубинке" сплошная "чернуха", здесь уже лет 5 медленно, но верно все преображается. Дорога от вокзала прекрасная, а на повороте в маленький хутор Алимовский лучше, чем в сериале "Твин Пикс".
В прошлом году на въезде в райцентр появились великолепные тротуары - со скамейками и качелями московского дизайна.
За исключением коммерсантов, люди здесь зарабатывают немного. Но жизнь карабкается в сторону цивилизованности: по пластиковому окну в год, по метру тротуарной плитки во дворе. И моя тоже стала карабкаться. "Нужен новый забор", - сказал брат. Я посмотрела на "пьяный" после зимы штакетник и решила попытаться его поставить. Материал обошелся в 70 тысяч. За работу запросили 60. Я ахнула: работы на 3,5 дня. Мне в ответ объяснили законы местного ценообразования: сколько стоит материал, столько и работа. Но материал для ремонта машины стоил 30 тысяч, а работа - 10. Даже если вообразить, что всё уже происходит по западным экономическим бестселлерам, объяснявшим, что цена определяется альтернативной стоимостью: если официантка зарабатывает 200 евро, то и в парикмахерской возьмут не меньше - чтобы все не ушли в официантки... Но где же тут можно легко заработать 60 тысяч за 3 дня? Поиск более дешевых вариантов закончился тем, что с меня запросили... 120. В конце концов удалось сбить цену у того, кто просил 60. Но поставить всего лишь ползабора.
Как же меняют заборы все остальные не толстосумы? Обходятся либо своим трудом, либо физической помощью родни. Сестра-учительница купила бур и сама бурила ямки, ей помогал двоюродный брат.
Отдых на родине имеет еще один уникальный эффект - прирастание. Поехал к любимой речке, встретил косулю, даже не очень-то тебя испугавшуюся, и словно заново пустил в эту землю душевные корни. Но это тоже немного настораживает. А вдруг прирастешь окончательно, выберешь дистант и косуль с оленями у речки? В Москву, в Москву, в большой город! Неужели отдохнула?