Отмечаем 250-летие США в нью-йоркском ресторане "Русский самовар"

Тогда он позвонил еще одному советскому эмигранту Иосифу Бродскому, только что получившему "Нобелевку". Бродский в свою очередь позвонил еще одному эмигранту великому Михаилу Барышникову, денежные проблемы которого состояли в своевременной выплате зарплат своим конюхам. Так фрегат Романа Каплана был спасен, и владельцев "Русского самовара" стало трое.

За эти сорок четыре года в "Русском самоваре" побывала вся творческая интеллигенция Москвы и Ленинграда. Но гораздо важнее, что "Самовар" стал любимым пристанищем замечательных поэтов, музыкантов, художников, актеров и режиссеров современной Америки. Здесь были Курт Воннегут и Милош Форман, Дерек Уолкотт и Марк Стрэнд, весь знаменитый Голливуд ел здесь русские борщи и запивал водкой. Так рождалось великое взаимопонимание культур.

И я там был…

В сопровождении одного из друзей Бродского я устроился за любимым столиком великого поэта и принялся за борщ, внимательно слушая рассказ о Бродском:

- Обычно он заказывал здесь то, что любил всегда, начиная с домашней ленинградской кухни: пельмени, котлеты, гречневую кашу. Иногда - жареного гуся. Обожал! Ну и, конечно, холодец, и, конечно, винегрет. Пил виски. Ну, казалось бы, какой там виски под соленый огурец и винегрет! Но надо понимать, что Бродский, выросший в молодой литературной среде послевоенного Ленинграда, воспитанный на трофейных американских фильмах, на ковбойских джинсах, о которые легко зажигается спичка, на виски с содовой, на английском языке, на сигаретах "LM", которые курил его кумир Оден, - был куда большим западником, чем сами западники. Поэтому - виски.

Ну и, конечно, эти упоительные литературные разговоры в "Самоваре"! Кстати, говорить с Бродским, особенно о литературе, было делом крайне непростым. Он никогда с тобой не соглашался. Ну, казалось бы, обычное дело: говорят два человека, один кивает головой, потом другой кивает головой, ну вот как мы с вами. С ним все не так. Что бы вы ни сказали - он тут же бросался с вами спорить. Нельзя заставить кошку сидеть у вас на коленях, так и Бродского невозможно было заставить согласиться с вами. Как-то говорили с ним о его любимом Фолкнере. Он вяло, недовольно соглашался, и я чувствовал, что протест в нем уже созревает. Через секунду его прорвало: главное у Фолкнера, - категорически заявил он вдруг, - это женщина в черном платье, вот это и есть настоящий Фолкнер!

…Когда поздним вечером выходишь из "Русского самовара" и идешь по блистающим линиям Манхэттена - яснее понимаешь простую истину. Дипломатические столы переговоров и недоговоров ничто в сравнении с обычным столом для разговоров с борщом и водкой, с виски и гамбургером. Потому что обычный стол рождает редкое понимание и послевкусие, сохраненное надолго. Потому что за обычным столом залпом можно только выпить.