Фильмы Данелия, будь то "Джентльмены удачи", или "Мимино", или "Я шагаю по Москве", или "Кин-дза-дза" можно пересматривать раз в год. Это наша "Женитьба Фигаро", обещающая серебряную изнанку в любой черной туче. Книги Данелия, будь то "Тостуемый пьет до дна" или иные мемуары, можно читать с любой страницы. Не потому, что сюжет не важен, а потому что каждый эпизод словно отдельный завершенный номер. Это жизнь, рассказанная как кино, причем - предназначенное для съемки в жанре комедии, пусть и лирической.
Среди этих эпизодов есть эпический - о поступлении на Высшие режиссерские курсы. Точнее о том, когда Данелия пришел к Калатозову советоваться по поводу поступления. Тот спрашивает про самодеятельность, стихи, фотографии, музыку. Ответ был: "Нет". Не ставил, не писал, не фотографировал, играл - да, на барабане. Калатозов, тяжело вздохнув, провожает гостя к лифту. И у лифта Данелия вспоминает о папке, которую забыл на столе.
"Последние дни я, готовясь к визиту, с утра до вечера рисовал жанровые картинки и сделал, как мне казалось, забавную раскадровку чеховского "Хамелеона". Досмотрев, Калатозов закрыл папку, откинулся в кресло, сложил руки на груди и задумался.
"Не понравилось", - понял я и стал непослушными от перенапряжения пальцами завязывать тесемки на папке. Тесемки не поддавались.
- Дайте мне, - Калатозов отобрал у меня папку и сделал аккуратные бантики. - это вы сдайте в 412 комнату на "Мосфильме"… На экзамене я вас спрошу, почему вы хотите стать режиссером. Ответите, как сегодня мне. Маме привет.
- Спасибо, Михаил Константинович!
В дверях он меня спросил:
- А почему вы мне эти рисунки сразу не показали?
- А вы не спросили, рисую я или нет".
Выставка рисунка и графики кинорежиссёра Георгия ДанелииНа выставке можно увидеть эти самые черно-белые рисунки из папки, пронумерованные по ходу развития сюжета, которые стали "билетом" Данелии на Высшие курсы режиссеров и сценаристов. А фактически - в профессию. Можно увидеть раскадровку к курсовой работе "Васисуалий Лоханкин" 1958 года, где свою первую роль сыграла Галина Волчек, и набросок портрета юной Волчек в образе персонажа. И огромный толстенный режиссерский сценарий дебютного фильма "Сережа", для которого Данелия делал и эскизы персонажей, и 505 рисунков для раскадровки.
Когда смотришь на эти рисунки, а особенно на портретные шаржи, хочется повторить вслед за Михаилом Калатозовым: "А почему вы эти рисунки сразу не показали?". Сразу - в смысле при жизни автора.
Ответ, конечно, мы получим в первых строках кураторского текста Ольги Турчиной (кураторов, к слову, двое - еще одним куратором стал Кирилл Данелия). Кураторы ссылаются на самого режиссера: "Я ни разу не художник! Я режиссер!".
Вообще-то, когда такие объяснения человеку приходится давать, очевидно, что в глазах окружающих он не только режиссер, но и художник. Да, с кинематографическим видением. С умением мгновенно схватить гримасу, жест, движение, с даром превратить скучную сценку встречи двух критиков в Болшево в уморительный скетч. Но что там профессиональный взгляд комедиографа, нежного, как цветок, и неподкупного в своей беспощадной точности, как дневное солнце! Профессиональная хватка художника тоже в наличии - и не только Хмырь из "Джентльменов удачи", но и фантастические обитатели планеты Плюк, даже те, что не вошли в фильм, кажутся знакомыми незнакомцами.
Говорят, что рисовать Георгий Николаевич научился, уже поступив в архитектурный институт. Во что, признаться, не очень верится. Но к концу обучения, плюнув на академические правила, начал рисовать, как ему нравится. И преподаватель, подняв брови, поинтересовался: "Молодой человек, что же вы скрывали, что умеете рисовать?".
В общем, Данелии не удалось скрыть, что он умеет не только снимать кино, но и рисовать. Главное, он умеет рассказывать истории - даже на чатланском языке. Словарь чатланского, созданный для фильма, - отдельная радость, причем, очевидно, и для создателей этого "разговорника". Истории, рассказанные Георгием Николаевичем, могут быть рисованными или снятыми. Они равно захватывающие.
Тут надо, конечно, сказать пару слов про лабораторию художника. Но я, пожалуй, не буду. Потому что вовсе не обязательно рассуждать про то, в чем ты не понимаешь. Но все, кто придут, могут увидеть уголок кабинета Данелии. Со старенькой машинкой "Эрика", с фотографиями родных на стенах, с рисунками и объектами его детей, а также рисунками Резо Габриадзе, Федерико Феллини, Тонино Гуэрра…
Когда Гия Канчели написал симфоническую пьесу по мотивом "Кин-дза-дза" и "Слезы капали", то он включил в нее… пение оркестра. Оркестранты должны были несколько раз пропеть "Ку", что они делали не без веселья. Про приседания история умалчивает. "Маленькая Данелиада", как и большое кино Данелии, - про разрушение общепринятых границ. Про то, что искусство - это игра, радость и свобода. У меня все. Ку!