Председатель Комитета Госдумы по государственному строительству и законодательству Павел Крашенинников в нашей беседе на эту тему особо обратил внимание: двести лет назад Михаилу Сперанскому удалось заменить массовую расправу строгой юридической процедурой.
Скажем прямо: о Михаиле Сперанском сегодня знают, пожалуй, только специалисты. Это неправильно. Он - государственный деятель и реформатор. Михаил Сперанский был фактическим создателем знаменитого Царскосельского лицея, в котором учился Пушкин. Кроме того, Михаил Сперанский заложил основы отечественной юридической науки, стал автором первого свода законов Российской империи.
А еще Михаил Сперанский по поручению императора подготовил специальную процедуру уголовного суда над декабристами.
"После подавления военного мятежа в декабре 1825 года начались следственные действия и судебный процесс, - рассказывает Павел Крашенинников. - Двести лет - колоссальная историческая дистанция, позволяющая беспристрастно оценить масштаб правовой эволюции нашего государства и права".
Напомним, 25 июля 1826 года были казнены пять участников, а точнее, лидеров восстания декабристов. На эшафот взошли Кондратий Рылеев, Павел Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин и Петр Каховский. Последний в том числе и за то, что на Сенатской площади смертельно ранил генерал-губернатора Петербурга Михаила Милорадовича.
"Чтобы понять подлинное значение того суда, необходимо отказаться от современных мерок и взглянуть на юридическую практику 1820-х годов, - рассказывает Павел Крашенинников. - Можно вспомнить, что в то время население Российской империи составляло десятки миллионов человек, подавляющее большинство которых находилось в крепостной зависимости, а судебная власть не была отделена от административной".
По его словам, в 1826 году страна столкнулась с еще одной коллизией - глубочайшим правовым вакуумом.
"В стране продолжало действовать архаичное Соборное уложение 1649 года и суровые петровские Воинские артикулы, - рассказывает Павел Крашенинников. - По букве этих законов, за участие в вооруженном государственном мятеже абсолютно все преданные Верховному уголовному суду декабристы подлежали смертной казни. Процесс носил исключительно инквизиционный, письменный характер, а института адвокатуры, способного защитить обвиняемых, в Российской империи тогда просто не существовало".
Ситуация усугублялась тем, что сами заговорщики в своих программных документах предлагали весьма радикальные и жесткие меры, рассказывает Павел Крашенинников. Например, проект конституции Павла Пестеля "Русская Правда" предполагал физическое уничтожение всей императорской фамилии, введение диктатуры Временного правительства на 20 лет и принудительную ассимиляцию присоединенных народов. Проект Никиты Муравьева, хоть и предполагал конституционную монархию, вводил высокий имущественный ценз для избирателей в 500 рублей.
"Судить этих людей предстояло Верховному уголовному суду во главе с графом П. А. Толстым, от членов которого вообще не требовалось юридической квалификации, - рассказывает Павел Крашенинников. - Именно здесь проявился масштаб личности нашего прославленного государственного деятеля того времени Михаила Сперанского, которому император поручил организацию процесса. Находясь в тисках жестокого законодательства XVII века, он не допустил "кровавой экзекуции". Сперанский лично занялся юридической квалификацией состава преступления каждого из 121 обвиняемого. Он впервые выстроил четкую шкалу наказаний, разделив подсудимых на 11 разрядов виновности в зависимости от тяжести содеянного".
Важно отметить, подчеркивает Павел Крашенинников, колоссальный объем проделанной работы: всего следствием было выявлено около 600 представителей золотой дворянской молодежи, причастных к тайным обществам. Сперанский, лично знавший многих из них годами, перевел процесс строго в русло работы с документами, детально расписал роли судей и отмерял наказания.
"Статистика приговоров Верховного уголовного суда красноречива: вместо сотни виселиц смертный приговор был вынесен 36 мятежникам, и при этом для 31 из них он был немедленно заменен каторжными работами, - рассказывает собеседник "РГ". - Казнены оказались лишь пятеро - те, кто стоял "вне разрядов". Для абсолютистской монархии начала XIX века это был прецедент невероятной юридической сдержанности. Именно этот процесс стал для государства триггером: осознав опасность правового хаоса, уже в 1826 году Сперанский инициирует создание Полного собрания и Свода законов Российской империи. Этот труд вскоре увенчался феноменальным успехом: к 1830 году было отпечатано 45 томов первого Полного собрания законов".
К 1832 году было подготовлено 15 томов систематизированного Свода законов Российской империи, содержавших более 42 000 статей.
"Свод вступил в силу в 1835 году. Через 30 лет после принятия Свода Александр II утвердил Судебные уставы, позволяющие перейти от инквизиционного судопроизводства к состязательному, - напоминает Павел Крашенинников. - За прошедшие с тех пор 200 лет наша страна совершила колоссальный цивилизационный скачок. Современная Россия, как правопреемница империи, демонстрирует принципиально иной уровень гуманизма и правовой культуры. Если двести лет назад суд опирался только на бумажные показания, а обвиняемые были лишены какой-либо защиты, то сегодня состязательность сторон, гласность и обязательное участие адвоката незыблемо закреплены в Конституции. Вместо архаичных казней в стране действует бессрочный мораторий на смертную казнь".
Сегодня правотворческий процесс опирается на строгие конституционные нормы и детальную профессиональную экспертизу, полностью исключая архаичный подход судебной инквизиции, подчеркивает собеседник "РГ".
"В этом наше отличие от судебно-исполнительной практики немалого числа современных стран - невзирая на общее "смягчение нравов" в юриспруденции за последние десятилетия, более полусотни государств мира сегодня сохраняют смертную казнь в своих законодательствах и не отказываются от ее применения, - резюмировал Павел Крашенинников. - Дело декабристов показало: государство не может опираться на произвол. Сегодня Россия - это сильное правовое государство, где закон защищает общество не путем устрашения и жестокости, а через справедливость, гарантированную высокоразвитой судебной системой".