Сегодня известно более 6000 наследственных болезней, которые затрагивают рождение и жизненный путь человека. И здесь открывается настоящее поле действия для генотерапии. Но у нее есть и свои моральные аспекты. Почему Церковь настаивает на глубокой научной проработке этого вопроса и общественном консенсусе? Какие важные предупреждения она делает? - об этом разговор с секретарем Синодальной комиссии по биоэтике, писателем, журналистом и священником Александром Абрамовым .
Отец Александр, зачем Церкви понадобился новый документ о генотерапии? Ведь отношение к биоэтике определено в XII главе "Основ социальной концепции" Русской православной церкви.
Отец Александр Абрамов: Да, это так, но Основы были приняты четверть века назад. А наука не стоит на месте. И один из ее колоссальных успехов за эти 25 лет - расшифровка генома человека. Почти всякое научное открытие ставит перед нами серьезные проблемы. Как правило, моральные. На этот раз очевидна такая - ученые выявили последовательность генов, но до конца не знают реального функционального значения подавляющего большинства их. И того, как они, взаимодействуя, регулируют жизнь человека.
А у нас пока главенствует подход: "Сейчас мы все на свете расшифруем, дойдем до сути биологического склада человека, научимся лечить все болезни, добьемся резкого увеличения продолжительности жизни!" В дискуссиях с трансгуманистами мы то и дело слышим: "Еще немного, и человек будет жить бесконечно, мы его биоулучшим, надо делать экзоскелет, печатать органы..." Это такой позитивистский технооптимизм. В истории человечества волнами бывают его приливы.
Но оптимизм - это же хорошо...
Отец Александр Абрамов: Поверьте, я за научный прогресс, но не за оголтелую "редукцию" человека - примитивное сведение его лишь к последовательности психофизиологических реакций и к клеточному устроению. Естественно, никому в голову сегодня не придет сбрасывать со счетов клеточное устроение. Но Церковь настаивает на признании того, что наука сегодня очень многое не знает до конца. Ну и есть вещи, которые она, вероятно, никогда и не будет знать до конца.
Какие угрозы кроме недоисследовательности тех или иных проблем несет прогресс?
Отец Александр Абрамов: Мы сейчас в ситуации, когда биомедицина на наших глазах из исследовательского направления превращается в индустрию. А индустрия уже навязывает человеку разного рода медицинские решения. Возьмем ЭКО. Не ныне-завтра рождение детей через ЭКО превратится в колоссальный бизнес. Собственно, уже превратилось. А в нашу комиссию по биоэтике между тем жалуются. Приходит 25-летняя женщина в женскую консультацию, и ей говорят: ой-ой-ой, еще немного, и ты уже не сможешь родить сама! Давай-ка яйцеклетку заморозим. Но за этим следует целый ворох непростых этических вопросов. На них часто нет ответа. Вам только твердят: но ведь хорошо помочь людям, которые не могут естественным образом родить ребенка! А кто-нибудь задался вопросом, что будет с детьми, рожденными вследствие ЭКО, через 50 лет? У нас ведь нет соответствующего опыта наблюдений, однако ЭКО уже широко распространенная процедура, а нас за такие вопросы спешат обвинить в ретроградстве.
Особые предупреждения есть у Церкви и по поводу вмешательства в зародыш человека?
Отец Александр Абрамов: Мы считаем возможным лечебное вмешательство в соматические, неполовые клетки - при условии убедительности методики и наличии достигнутых хороших результатов. Но для лечения наследственных болезней сегодня все чаще предлагают в том числе и предельно рискованные вмешательства в половые клетки. При том что это все пока в нужной полноте не опробовано даже на лабораторных животных. И по поводу такого рода "терапии" нет общественного консенсуса. Мы не знаем, как в ряде поколений в дальнейшем отразится это вмешательство. Поэтому и выступаем за запрет на любые попытки коррекции генов человека на уровне половых клеток и клеток-предшественников (то есть того, что может быть закреплено в наследственности).
Вы остро ставите и вопрос генетической диагностики?
Отец Александр Абрамов: Да, она исследует зародыш, выясняя, возможны ли у будущего человека тяжелые генетические нарушения. Что мы принимаем в ней? То, что она дает людям понимание, что у них может родиться больной ребенок. И им надо подготовиться к этому, чтобы его и выносить, и вырастить. В надежде на то, что Бог милостив, а наука развивается (и развитие науки на самом деле тоже часть милости Божией). Но на практике все обычно выглядит так: "Ваш ребенок будет болен, предлагаем вам аборт". Церковь, конечно, никогда не может на это согласиться.
Сейчас активно продвигается идея преконцепционного генетического скрининга.
Отец Александр Абрамов: Да, при нем берут биоматериал у людей, которые еще даже не встречаются, но не против со временем создать семью. Но им говорят: "У вас с вероятностью 75% родится ребенок со СМА. Или у вашего потомства высока вероятность муковисцидоза. Может, вам лучше не сходиться и не зачинать ребенка?" Сторонники скрининга уже готовы на эксперимент и предлагают включить его в ОМС. Можете себе представить, сколько людей удивительной судьбы, талантов, дарований, святых людей, наконец, могло бы не родиться, если бы их родители прошли этот скрининг и сказали друг другу: "Не будем рисковать и жениться, останемся друзьями". Могла бы не родиться блаженная Матрона Московская, которая была ребенком-калекой.
И святая Любушка Рязанская...
Отец Александр Абрамов: Все знают замечательный фильм Дэвида Линча "Человек-слон". Но был же реальный человек, прототип киногероя Джозеф Меррик. Его как урода показывали публике. А когда он умер, обнаружились его записки, из которых видно, что это была очень тонко чувствующая натура и благородной души человек. Но душу никак не подвергнуть преконцепционному скринингу. Ну и вообще что касается заболеваний, то мы все являемся носителями тяжелейших моногенных заболеваний. Это не значит, что мы их обязательно передадим потомству...
Разрабатывая документ, вы думали и о науке, и о морали?
Отец Александр Абрамов: Нам нужна была научно выверенная позиция с учетом всех современных успехов науки. Но в нашем документе есть и моральный призыв - не заглядывать туда, где содержится тайна Промысла Божья. Или где мы, не зная отдаленных последствий того или иного вмешательства, можем навредить человеку.
В документе говорится категоричное "нет" трансгуманизму и звучат предупреждения от увлечений созданием химер.
Отец Александр Абрамов: Химерическая идея трансгуманистов подразумевает: это мы улучшим, это подсократим, и у нас будет другое издание человека. Так сказать, "Человек 2.0". Но любой мыслимый потенциал евгенической идеи, мне кажется, был необратимо уничтожен тем, как евгеника практиковалась в германском рейхе. Но за нее все равно хватаются. И нам пока можно утешиться только тем, что у трансгуманистов это в основном самореклама с целью слепить бизнес.
А улучшение человека вещь невозможная?
Отец Александр Абрамов: Ну почему же? Возможная - через духовный рост.
Справка "РГ"
В Синодальную комиссию по биоэтике входят ученый-генетик с мировым именем, член-корреспондент РАН Егор Прохорчук, кандидат биологических наук, протоиерей Владимир Духович, кандидат философских наук, иерей Роман Тарабрин. В нее входил также и бывший директор Института общей генетики РАН Александр Кудрявцев.