Герой, сын Героя

В канун 60-летия главному онкологу России академику Андрею Каприну присвоено звание Героя Труда

Знакомы, дружим с Андреем Дмитриевичем не один год. Гордимся тем, что Каприн - постоянный автор, эксперт "Российской газеты". И не было случая, чтобы он не отозвался на просьбу, на беду. А они, понятно, с какими проблемами связаны…

Главный спаситель? Безусловно. Специалист высочайшего уровня, онкохирург от Бога? Безусловно. Интереснейший, умный, эрудированный собеседник? Безусловно. Добрейший? Безусловно.

Свидетельствую не понаслышке. Вот идет важное совещание, форум. Ведущий - Андрей Дмитриевич. Объявляется перерыв. Каприн выходит в фойе. И буквально тут же вокруг него - кипение страстей. Вопросы, ответы, вспыхивающие дискуссии. Он в центре - символ притяжения.

А еще наш Герой Труда - сын Героя Советского Союза летчика Дмитрия Васильевича Каприна. Когда, где он жил, собрались не только положенные в таких случаях официальные представители, родственники, но и друзья, коллеги. Так же неслучайно из года в год 9 Мая сотрудники центра, которым руководит Андрей Каприн, приходят к Могиле Неизвестного Солдата в Александровском саду…

Давно живу на свете. Помню - забыть невозможно - 9 мая 1945 года. Особый день. Даже тогда мы, дети, это чувствовали. А потом из года в год 9 Мая я ходила к Большому театру, где собирались ветераны. С каждым годом их становилось все меньше и меньше. Уходили люди. Оставалась память. И она с нами навсегда.

Пожалуй, именно там, у Вечного огня, в тишине Александровского сада, особенно остро понимаешь, почему память о войне для медиков никогда не бывает формальной. Сын помнит не только подвиг отца, помнит подвиг тысяч и тысяч медиков, которые зачастую ценой собственной жизни спасали бойцов Красной армии.

В годы войны в здании Института на Боткинском проезде был развернут эвакопункт Западного фронта, где день и ночь трудились онкологи, вмиг освоившие профессии военных хирургов, реаниматологов, анестезиологов.

Потому 9 Мая во дворе Московского научно-исследовательского онкологического института имени П. А. Герцена - обязательная солдатская каша. А военный оркестр играет песни, которые знаем и помним мы все. Те, от которых слезы на глазах и щемящая грусть. Ведь это праздник со слезами на глазах. Праздник, который возможен благодаря тем, чьи имена, звания, портреты - на большом экране во дворе и на экранах в переходах, отделениях, конференц-зале. Бессмертный полк НМИЦ радиологии - сотрудники, родственники, сотни лиц…

"Для нас, медиков, память о Победе - это не формальность и не календарная дата, - сказал как-то Андрей Каприн. - Это судьбы наших учителей, наших родителей, наших фронтовых хирургов, которые спасали людей под огнем, в эвакогоспиталях, в тяжелейших условиях. И сегодня мы особенно понимаем эту связь поколений. В медицине, как и на фронте, очень важно чувство плеча, чувство братства, когда все стоят друг за друга…"

И сегодня, независимо от чина, звания, должности, они участвуют в СВО, спасают, спасают, спасают жизни...

Великий Маршал Победы Константин Рокоссовский как-то сказал: "Войну мы выиграли ранеными". А значит, такими Врачами, как наш молодой юбиляр.

О юбиляре говорят его коллеги и друзья

Мы познакомились с Андреем Дмитриевичем, когда он был главным врачом 20-й больницы, которая теперь носит фамилию профессора Ерамишанцева. Символично, что с Александром Константиновичем Ерамишанцевым в 1990 году мы сделали первую трансплантацию печени в стране.

Карьера Каприна складывалась динамично. Под его руководством 20-я больница начала новый виток своего развития, и, конечно, это не осталось незамеченным. В 2013 году Андрея Дмитриевича назначили на пост директора научно-исследовательского онкологического института имени П. А. Герцена. Старейшего в Европе. Это очень ответственная должность. Занять ее - означает возглавить один из главных институтов, который определяет развитие онкологии в нашей стране.

Мало кто мог позавидовать такой ответственности…

Под руководством Андрея Дмитриевича произошло бурное развитие как самого Института имени Герцена, который стал Национальным медицинским исследовательским центром радиологии, объединяющим в себе три крупных научных медицинских центра, так и само онкологическое направление. Онкология в лице Каприна получила значительный стимул в продвижении, поскольку его профессиональная деятельность связана не только с его узкой специальностью уролога, но и с другими направлениями, достаточно сложными и важными для нашей страны.

Онкология, пожалуй, одна из самых тяжелых и экзистенциально насыщенных областей медицины. Лечение онкологии всегда представляет собой долгий путь, по которому врач и пациент идут "в связке" на протяжении многих месяцев. Иногда лет. Андрей Дмитриевич понимает, как важно найти правильные слова, как важно быть не только врачом, но и собеседником, который способен разделить тяжесть момента, вселить уверенность, не дать опустить руки. Это высший пилотаж гуманизма.

Андрей Дмитриевич удивительно обаятельный и интеллигентный человек. Он всегда обходителен и вежлив. С ним приятно общаться. Так было всегда. Помимо того что это приятный собеседник, он еще и высокий профессионал.

Андрей Дмитриевич! Пусть каждый новый день приносит новые поводы для гордости за то, что сделано, и вдохновения для того, что еще предстоит сделать.

Для меня академик Андрей Дмитриевич Каприн - прежде всего человек, который, достигнув самых высоких профессиональных вершин, сохранил главное качество настоящего врача - способность видеть за каждым решением конкретного пациента.

Мне посчастливилось работать рядом с Андреем Дмитриевичем как с наставником в онкологии, а сейчас как с соратником по организации здравоохранения страны. Всегда обращаю внимание на одну особенность. Каким бы сложным ни был разговор - о финансировании, строительстве, маршрутизации пациентов или научных исследованиях, - он неизменно возвращал всех к самому простому вопросу: "А что это даст пациенту?"

В этой, казалось бы, простой фразе и заключается его жизненная философия.

Есть еще одна черта, которая всегда вызывает у меня искреннее уважение. Андрей Дмитриевич удивительно внимателен к деталям. Он не принимает решений "с высоты кабинета". Он обязательно вникает в нюансы, задает точные вопросы, помнит обстоятельства, из которых складывается большая картина. Именно поэтому рядом с ним понимаешь: не бывает мелочей, когда речь о здоровье человека. При этом, несмотря на колоссальную занятость, он поразительно внимателен к людям. Я не раз видел, как он безошибочно обращается к своим ученикам, ординаторам по имени, помнит, кто чем занимается, кто какую работу защищал, у кого какие сильные стороны. Это не просто хорошая память. Это искренний интерес к людям и уважение к каждому, кто рядом.

Есть руководители, которые считают, что похвала делает коллектив слабее. Андрей Дмитриевич совсем другой. Он щедр на слова благодарности, искренне радуется успехам коллег, не скупится на заслуженное признание и награды. Он умеет замечать труд людей. А это, пожалуй, один из важнейших талантов настоящего руководителя. Потому что признание вдохновляет не меньше, чем самые правильные распоряжения.

Сегодня Андрей Дмитриевич возглавляет один из крупнейших онкологических центров страны, является главным внештатным специалистом-онкологом Минздрава России, академиком Российской академии наук, признанным ученым мирового уровня. На его счету сотни научных работ, десятки учеников, масштабные исследования и проекты, определившие развитие российской онкологии. Особенно важно другое. Несмотря на огромную государственную и научную нагрузку, он продолжает оперировать. Для хирургов это очень многое говорит о человеке. Хирургия не терпит формальности. Она требует полной самоотдачи, постоянного профессионального роста и личной ответственности за каждое принятое решение.

Есть люди, которые строят больницы. Есть люди, которые создают научные школы. Есть люди, которые меняют систему здравоохранения. Андрей Дмитриевич сумел объединить все это в своей жизни. В нашей профессии авторитет нельзя назначить. Его можно только заработать. И авторитет Андрея Дмитриевича - именно такой.

Академик Каприн - человек государственного дела. И, знаете, это было ясно с первой нашей встречи. А еще Каприн очень чуткий, обаятельный человек. И это тоже важно, особенно когда ты надел белый халат.

Мы подружились, работая вместе в стенах еще той, пятидесятой городской больницы. Мы закончили с Андреем Дмитриевичем один и тот же университет - тогда он назывался Московский медицинский стоматологический институт. Андрей Дмитриевич посвятил себя хирургии, очень много работал, очень много дежурил. Стал блестящим хирургом.

Человеческие качества Андрея Дмитриевича всегда шли вместе с профессиональными. Это сердобольный, чуткий и очень обаятельный человек. Человек, который умеет расположить к себе и больного, и здорового. Как мы сейчас говорим, "партисипативность". Это проявление участия. Андрей Дмитриевич Каприн всегда умел проявить участие. Вы знаете, что еще интересно? Что когда-то человек, особенно мужчина, особенно врач, должен сказать себе: "Да, я могу! Да, я смогу! Да, я должен!" Знаете, это удел каждого врача независимо от ранга, независимо от степени - решение, которое принимается прежде всего в пользу пациентов и, конечно, в пользу собственного развития.

Андрей Дмитриевич Каприн - это тот человек, который сказал себе: "Я смогу, я должен!" Это тоже очень важно! Вдумайтесь! Совсем в молодом возрасте он пошел на новое место работы в другое учреждение, заведовал там отделением. Потом - стать заместителем главного врача городской больницы, потом стать главным врачом городской больницы, а потом главным онкологом Министерства здравоохранения России. И сегодня Андрей Дмитриевич Каприн возглавляет крупнейший онкологический кластер, я думаю, Европы.

Лестно это нам, коллегам? Да, очень! Гордимся ли мы этим? Да, очень! И, конечно, очень рады, что академик Андрей Дмитриевич Каприн стал Героем Труда.

Вот такой есть у меня близкий друг - Андрей Дмитриевич Каприн.

Тост с улицы Правды в честь Героя и юбиляра

Вначале я должен извиниться за то, что в молодости никак не мог понять, почему онкологический институт носит имя писателя Герцена, которого разбудили декабристы. Это уже потом, когда пришлось туда обращаться за помощью для друзей и сотрудников газеты, я узнал про Петра Александровича Герцена, выдающегося хирурга-онколога. А еще, самое главное, познакомился с сегодняшним директором института, замечательным человеком Андреем Дмитриевичем Каприным.

Где мы встречались с ним? На Петербургском экономическом форуме, на премьере в Большом театре, на съезде какой-то партии… Но вот однажды я наблюдал, как он проходит по коридору своего института. Эта картина напомнила мне стремительную походку лидера, похожего на Ильича в Смольном из советских фильмов. За Андреем Дмитриевичем таким же стремительным шагом двигалась группа врачей, они что-то обсуждали. И я почувствовал, как строг директор.

А он, оказывается, мягок и интеллигентен. Вот просматриваю на своем смартфоне запись: это Андрей Дмитриевич вместе с Ириной Григорьевной Краснопольской на ее дне рождения поют песню "Сердце, как хорошо, что ты такое…" Хорошо поют, по-домашнему. Просматриваю видеозапись раз, еще раз и вспоминаю другую картину.

Обнинск. Онкологический центр, где Андрей Дмитриевич тоже директор. Приемное отделение. Здесь люди с сумками сидят тихо и ждут. Приехали на радиойодтерапию. У всех одна беда. Одна тревога и одна надежда. "А вы не знаете, как это там в палате?" - спрашивает женщина с легким акцентом. Оказывается, она из Алма-Аты. А ей отвечает москвичка. В разговор вступает третья, она из Таллина приехала. Со всего бывшего Союза едут сюда за спасением.

Не знаю, как по-казахски или по-эстонски будет "спасибо", но ведь эти женщины разговаривали на русском. Так что от их имени и, пожалуй, уже от десятка моих родных и знакомых, от журналистов "Родины" и "Российской газеты" передаю Вам, дорогой Андрей Дмитриевич: "Спасибо! Спасибо за ваше сердце, которое умеет так любить и лечить!"

а потом поклониться до земли самому дорогому человеку

Андрей Ванденко

Новость о том, что президент России Владимир Путин подписал указ о присвоении Андрею Каприну звания Героя Труда, не нарушила привычный рабочий график гендиректора Национального медицинского исследовательского центра радиологии.

С утра - операционная, потом - обход пациентов, консилиум с коллегами, участие в научной конференции, совещание с подчиненными… В таком режиме Андрей Дмитриевич живет и трудится уже много лет. И впредь не намерен сбавлять темп. Оно и верно: какие его годы?

2 августа академику РАН, доктору медицинских наук, заслуженному врачу России, профессору, главному онкологу Минздрава РФ Андрею Каприну исполняется шестьдесят лет.

О месте рождения и происхождении

- Предпочитаете летать или ездить, Андрей Дмитриевич?

- Сейчас чаще пользуюсь самолетом, а раньше больше любил поезда. Много путешествовал с родителями по железной дороге. Поездки на машине тоже всегда нравились, хотя в последние годы и они случаются все реже. Время слишком спрессовалось, приходится чем-то жертвовать...

- Прочитал, что считаете себя уроженцем саратовской степи, а в биографической справке указано, что место вашего рождения - Москва.

- Объясню. Родился я в такой глубинке, где скорый поезд на Алма-Ату стоял лишь минуту. Моя мама - глубокая москвичка, пять поколений ее семьи прожили в Сытинском переулке.

Папа переехал в столицу перед Великой Отечественной. Он был военным летчиком и перемещался по стране, куда Родина отправит. После войны командовал вертолетным поисково-спасательным полком, лично встречал первых космонавтов. Всех, кроме Гагарина. Когда полетел Юрий Алексеевич, папа еще не был комполка, да и приземлился тот вдали от заданной точки, но Германа Титова приветствовал уже папа.

Герман Степанович потом не раз бывал у нас дома. И Алексей Леонов захаживал, и Павел Попович.

Спускаемые космические аппараты поисковики ждали в степях Казахстана, поэтому и полк вертолетчиков откомандировали туда же. Вот и получилось, что на свет я появился в рабочем поселке Озинки. Это самый юг Саратовской области, граница с Казахстаном, сейчас там находится таможенный пункт.

Отец предполагал, что пойду по его стопам, стану военным, и понимал: после окончания службы у меня есть шанс вернуться в Озинки. Он любил меня, я был поздним ребенком и единственным сыном. Отцу было сорок пять, когда я родился. Еще есть две сестры: Кира Дмитриевна старше на двадцать лет, Елена Дмитриевна на пятнадцать. В общем, папа договорился, чтобы меня записали москвичом. На всякий случай.

Он был мудрым и предусмотрительным человеком. Выглядел суровее, чем я, к нему было страшно подойти, но потом выяснялось, что папа открытый, добрый и удивительно тонкий. Хотя из образования у него лишь летная школа и военная академия.

Родом он из уездного городка Кадом Тамбовского наместничества. Теперь это поселок городского типа, где и сегодня живет немало Каприных. Все они - наши родственники. И не только там. Один корень.

Об удивительных соседях по даче

- Как отец относился к фильму "В бой идут одни старики"?

- Он дружил с человеком, ставшим прототипом капитана Титаренко в блестящем исполнении Леонида Быкова. Это Иван Лавейкин, Герой Советского Союза, командир той самой "поющей" эскадрильи. Кстати, в этой семье два Героя. Саша, младший сын Ивана Павловича, стал летчиком-космонавтом, в 1987-м летал на станцию "Мир", после чего получил Золотую Звезду и орден Ленина.

Мы жили по соседству на даче в поселке Cокол за Солнечногорском, по сути, на берегу озера Сенеж. Дом Лавейкиных находился наискосок от нашего. Саша любил моего папу, часто приходил в гости и всегда с порога спрашивал: "Дмитрий Васильевич, вы как?"

Это был удивительный поселок: в 1980 году Минобороны выделило по семь соток земли ста Героям Советского Союза, семеро из которых удостаивались звания дважды. Почти все - летчики, лишь три пехотных Героя случайно попали в этот дачный "авиаотряд". Сегодня кажется невероятным, но я застал легендарных асов, живших там.

Мне было четырнадцать лет, я учился в 8-м классе, когда мы с папой впервые приехали посмотреть, где будем жить. Дома строились по однотипному проекту - и для маршала авиации, и для начальника академии Жуковского. Разрешили, правда, сделать двухэтажные коробки на высоком каменном фундаменте, где умещался гараж.

Помню, как герои-летчики в повязанных на головах носовых платках хозяйничали на своих сотках.

А празднование 9 Мая! За большим столом собирались люди, умевшие воевать на совесть.

Моя мама Татьяна Георгиевна умела красиво накрыть стол, была общительной, любила гостей. Она получила хорошее образование, окончила в Белоруссии школу с золотой медалью. Почти шестьдесят шесть лет родители прожили вместе…

Летом мы с бабушкой жили в Лианозово, где располагались госдачи крупных чиновников и прочих важных персон - от начальников железных дорог, руководителей управлений Минздрава до полярников. Напротив нас, например, жил Рудик Рудин, он же пан Гималайский из "Кабачка 13 стульев". Бомонд, словом.

Тем не менее все дома были пятистенками, поделенными между двумя семьями. Мы жили на улице Шмидта, 7, и соседствовали с Вертинскими. Александра Николаевича я не застал, но знал, что бабушка очень его любила, а дед - нет. Вертинский иногда выступал в Доме культуры железнодорожников, и бабушка просила: "Жорчик, достань билеты!" Дед отвечал: "Лен, тебе не хватает, что они у нас за стенкой?"

Но билеты, конечно, доставал и покорно сопровождал жену, засыпая к концу концерта. Вертинский обычно завершал выступление исполнением шлягера "Мадам, уже падают листья". Бабушка обожала эту песню. Она толкала деда в бок и шептала, обращаясь к нему: "Мадам, уже падают…"!" Он спросонья думал, что пора уходить, и бормотал в ответ: "Да-да, Леночка, идем, уже идем".

***

- Я, пока учился на врача, работал фельдшером в скорой помощи и считался одним из лучших дворников в центре Москвы: убирал угол Герцена и Грановского, теперь это Романов переулок. Мы и жили там же в "служебной" аварийной квартире с другом и одноклассником Валерой Гришиным.

Как-то много лет спустя Александр Шилов рисовал мой портрет. Приезжай, говорит, в Романов, у меня там мастерская. Сижу у него на втором этаже, смотрю в окно, а напротив - окна квартиры, в которой когда-то жил. Он спрашивает: "Чего замер? У меня все ерзают". Говорю: "Александр Максович, дорогой, наглядеться не могу! Восемь лет здесь провел".

Нам прилично платили. Я пришел в дворники на первом курсе и проработал шесть лет института плюс два года ординатуры. Ординаторы-то получали копейки.

В нашей квартире собирались известные люди: рядом же ГИТИС, богема. Андрей Звягинцев, Сергей Жигунов… Сейчас тот дом отремонтирован - шикарно выглядит, а тогда в нем были коммуналки, третий этаж заливала вода, в двух комнатах пошла плесень. Квартиру расселили и запустили в нее дворников.

Родители разрешили мне уйти из дома, но вскоре я убедился, что папа за мной приглядывает. Как-то я проспал после ночного дежурства на скорой и вовремя не вышел на участок. Техник у нас была строгая, могла и выгнать. Тем более к утру наморозило льда. Я проснулся, вышел на улицу и увидел пожилого мужчину в драповом пальто с ломом в руках. Подошел ближе, а это отец с водителем колют лед на моем участке...

***

…Отец на семейных праздниках всегда сидел во главе стола. Снимал китель с орденами, оставался в белой рубашке и начинал выпивать. За Победу, за однополчан, за родных…

А тут мы вернулись 9 Мая с Красной площади, и он говорит: "Девочки, ребята, на этом мое старшинство в семье закончилось. Теперь у вас главный - Андрей Дмитриевич. Сын, прошу на этот стул, а я сяду справа".

И всё. Сказал, как отрезал.

С тех пор несу эту ношу. И помню, кто мне ее доверил…

От редакции

Полностью интервью с Героем Труда Андреем Каприным будет опубликовано в сентябрьском номере журнала "Родина".