Совершив уникальный перелет в обстановке строжайшей секретности с аэродрома на острове Эзель, балтийцы сбросили первые бомбы на Берлин. Этот дерзкий рейд стал ответом на попытки люфтваффе уничтожить Москву и наглядно доказал всему миру: советская авиация не только жива, но и способна достать до логова врага.
В начале августа 1941 года нацистская пропаганда находилась на пике самоуверенности. Министр Йозеф Геббельс на весь мир объявил об уничтожении советской авиации, а главнокомандующий люфтваффе Герман Геринг хвастливо заявлял: "Ни одна бомба никогда не упадет на столицу рейха!". Однако всего через месяц после начала войны немецкое руководство получило жестокое отрезвление.
Идея отомстить за первые налеты на Москву родилась у наркома ВМФ СССР адмирала Николая Кузнецова и командующего авиацией флота генерал-лейтенанта Семена Жаворонкова сразу после того, как столица выдержала удар люфтваффе. Сталин одобрил дерзкий план. Единственным местом, откуда дальние бомбардировщики могли дотянуться до Германии, оставался аэродром Кагул на эстонском острове Эзель - самая западная точка суши, еще удерживаемая советскими войсками, но уже оказавшаяся глубоко во вражеском тылу.
Подготовка началась 27 июля. Из Кронштадта под охраной вышел караван барж со взрывчаткой, топливом и материалами для удлинения грунтовой полосы аэродрома. 4 августа на Эзель перелетела особая ударная группа из 15 дальних бомбардировщиков ДБ-3Ф (модификация легендарного Ил-4). Чтобы машины смогли взлететь с короткой полосы с тонной бомб на борту, инженерам пришлось буквально вручную наращивать полотно ВПП.
Пять экипажей без боезапаса слетали к Берлину на разведку. Они доложили: ПВО столицы организована кольцом радиусом 100 километров, небо пронизано прожекторами. Стало ясно - идти придется на пределе физических возможностей техники и людей.
В ночь на 8 августа, ровно в 21:00, полковник Евгений Преображенский поднял свою группу в воздух. Полет проходил на высоте семи километров. Температура за бортом падала до -40 градусов Цельсия. Стекла кабин мгновенно покрылись толстой коркой льда, кислородные маски стали единственным спасением от нехватки воздуха. Летели в режиме полного радиомолчания над Балтийским морем.
Немецкая система наблюдения несколько раз фиксировала гул моторов, но операторы ПВО принимали советские самолеты за свои заблудившиеся транспортные Ju-52. Прожекторы даже приветственно освещали полосу для посадки. Ошеломление немцев было настолько полным, что светомаскировку в Берлине включили только тогда, когда первые серии фугасных и зажигательных бомб уже рвались в районе Штеттинского вокзала, индустриального квартала Райниккендорф и авиазаводов Siemens и Heinkel.
В 1:30 ночи флагманский радист Василий Кротенко нарушил тишину в эфире: "Мое место - Берлин! Задачу выполнили, возвращаемся на базу". Удар был нанесен ювелирно: пять машин сбросили бомбы прямо на центр города, остальные отработали по военным объектам на окраинах. Спустя семь часов все 15 бомбардировщиков благополучно приземлились на Эзеле. Ни один самолет не был потерян .
Утром берлинское радио сообщило о коварном налете... 150 британских бомбардировщиков. Официальный Лондон через агентство Би-би-си лишь усмехнулся в ответ: "Германское сообщение интересно и загадочно, так как 7-8 августа английская авиация над Берлином не летала".
Правда открылась быстро. Совинформбюро подтвердило успех балтийцев. Реакция Гитлера была истерической - ему докладывали, что ВВС Красной Армии больше не существуют. За этот подвиг Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 августа полковнику Е.Н. Преображенскому, капитанам В.А. Гречишникову, А.Я. Ефремову, М.Н. Плоткину и штурману П.И. Хохлову были присвоены звания Героев Советского Союза. Приказом Наркома обороны № 0265 каждый член экипажа получил премию в 2 тысячи рублей.
Всего до 4 сентября 1941 года морские летчики совершили восемь рейдов на Берлин. Эти вылеты имели колоссальный психологический эффект. В письмах немецких солдат с Восточного фронта звучала паника: "Дорогой мой Эрнст! Последнее время ночью к нам прилетают бомбардировщики... Нам точно известно, что в эту ночь нас бомбили русские. Они мстят за Москву... С тех пор как появились над нашими головами русские, ты не можешь представить, как нам стало скверно..."
Первый удар по столице агрессора доказал всему миру: советская авиация жива, способна наносить удары в самое сердце врага, а война на Востоке пойдет совсем не по тому сценарию, который писался в Берлине летом сорок первого года.