Николай Александрович, вы, наверно, уже местная знаменитость...
Николай Мухин: Да вот, думаю, пора зазнаться, перестать с людьми общаться. А если честно, уже голова кругом. Но я сам эту кашу заварил.
Раз заварили, давайте расхлебывать. Только по порядку.
Николай Мухин: Мы тут регулярно видим и слышим дроны. Они летают в основном ночью. Это была ночь на 21 мая. Стены у меня не такие уж толстые, в один кирпич. В общем, я проснулся. Вышел на улицу, думаю: сейчас еще полетят. Взял ружье, сел во дворе на стульчике. Уже потихоньку светало. И вот около 3:20 летит. Звук как у моторки. Я позвонил в 112, рассказал, что летит БПЛА самолетного типа в направлении города Энгельса. У нас же Саратовская область тут совсем рядом.
Гул нарастает. Смотрю - он прямо надо мной. Я телефон положил на капот машины и давай палить по нему. Диспетчер спрашивает: "Вы стреляли?" - "Я". - "А разрешение на оружие есть?" - "Есть". На этом все. А через час трое полицейских приехали, составили протокол. Написали, что 11 выстрелов было. На самом деле 12, просто одну гильзу не нашли.
Сдал ружье, расписался в протоколе. Не буду хитрить. Я знал, что в населенном пункте нельзя стрелять. Но и вы меня поймите: я же вижу беспилотник. А он летит убивать! Как по-другому я мог поступить? Правда, не попал.
А потом суд.
Николай Мухин: Это уже в июне. Судья зачитала решение о конфискации ружья и штрафе в 40 тысяч рублей. Сын предлагал сразу погасить его, но я хотел отстоять свою правоту.
А потом эта история всплыла. Мне даже Маргарита Симоньян перевела эту сумму и наши еланские фермеры тоже. Когда областной суд пересмотрел дело и отменил штраф, я связался с Маргаритой и спросил, что делать с этими деньгами. Она разрешила оставить их себе. А вот с переводом от земляков еще надо разобраться. Оставить себе я не могу. Мне ведь их дали под конкретную нужду. А штраф-то с меня сняли. И даже, скажем, передать на нужды парней на СВО без спроса тоже не имею права. Буду искать контакты.
А вообще мы и посылки на фронт отправляем. Глава поселения сообщает, чем можно помочь, крестьяне откликаются. Несколько месяцев назад патроны передавали. Сын предоставлял прицеп, чтобы отвезти гуманитарную помощь.
Читал, что курский губернатор вам предлагал вступить в "Барс", чтобы легально бороться с БПЛА.
Николай Мухин: Я об этом узнал только из новостей. Мне он не писал и не звонил. Кстати, я сам попробовал ему в приемную позвонить, но не соединили. Зато мне, действительно, из разных подразделений звонили, приглашали, даже на СВО звали. Мне 66 лет, и я хочу, чтобы было право здесь, в родном селе, помогать родине. У нас тут вряд ли организуют мобильную огневую группу, стратегических объектов в селе нет.
Я согласен, что не должны все подряд стрелять. Порядок нужен. Но и какая-то правовая возможность сбить вражеский дрон должна быть. Ведь есть вероятность, что я собью беспилотник, который летел на больницу. Может быть я стану выезжать в поле, подальше от жилья. Все-таки мне хочется его сбить! Эх, дали бы мне ружье с персональной гравировкой, что можно бить по беспилотникам. Но пока старенькая винтовка стоит в сейфе.
Мне просто повезло, что поднялась шумиха. Но я бы хотел, чтоб все было по закону. Ведь есть и другие охотники в разных регионах страны, которые могут попасть в такую же ситуацию.
Расскажите о семье.
Николай Мухин: У меня сын Александр, он окончил сельскохозяйственный университет. Теперь он глава крестьянско-фермерского хозяйства. А я ему помогаю. Две внучки: Лизе 11 лет, Ксюше семь. Еще внука хочется. Я дед терпеливый, пока внука не дождусь, не буду помирать. Нужен сыну помощник. У нас тут некому работать на земле.
Я раньше в колхозе работал, был водителем. А потом стал сам фермером. 22 года отработал и передал дела сыну. Ушел на пенсию, но продолжаю помогать ему. Выращиваем пшеницу, подсолнечник, второй год сеем чечевицу.
Дрон вы так и не подбили. А какие успехи в охоте на прочую дичь?
Николай Мухин: За зиму - одного зайца. Тут рядом озеро. Раньше уток было - море! Кряканье издалека слышно. А сейчас пусто. Гусей не стало.