Главная особенность ситуации заключается в том, что четкую юридическую границу, которую одна из сторон очевидно нарушила, провести трудно. Конституция дает председателю Верховного суда (ВС) право предлагать кандидатов для заполнения вакансий членов ВС, а президенту - назначать их после согласия парламента. Однако десятилетиями между двумя институтами действовал не прописанный непосредственно в Конституции механизм предварительного согласования кандидатур. Именно этот механизм сейчас фактически сломался.
Предыстория нынешнего конфликта началась еще 21 января, когда специальная комиссия отобрала четырех претендентов на место судьи Верховного суда Но Тхэ А Ка, срок полномочий которого истекал в марте. После его ухода кресло осталось вакантным: руководство Верховного суда и президентская администрация не смогли договориться, кого из отобранных претендентов следует назначить. По сообщениям южнокорейских СМИ, администрация Ли склонялась к кандидатуре судьи Ким Мин Ги, которую относят к более прогрессивному крылу судебной системы, тогда как председатель Верховного суда Чо Хи Дэ возражал против ее назначения. Переговоры затянулись на несколько месяцев.
Тем временем возникла необходимость заменить еще одного члена Верховного суда - Ли Хын Гу, срок полномочий которого истекает в сентябре. 4 августа специальная комиссия определила кандидатов уже на эту вакансию. На этот раз президентской администрации и Верховному суду удалось найти компромисс: стороны, по данным СМИ, сошлись на кандидатуре Ким Сон Су из Высокого суда Сеула. Таким образом, к середине августа существовали две вакансии и две совершенно разные ситуации. По одной кандидатуре компромисс был найден, по второй - несмотря на многомесячные переговоры - нет. Именно в этот момент и произошел эпизод, который превратил затянувшийся кадровый спор в открытый конфликт властей.
18 августа Чо Хи Дэ направил президенту письменное представление сразу двух кандидатов: согласованного Ким Сон Су и Сон Бон Ги - на остававшееся вакантным с марта место. Однако кандидатура Сон Бон Ги окончательно с президентской администрацией согласована не была. Согласно Конституции Республики Корея, судьи Верховного суда назначаются президентом по представлению председателя Верховного суда и с согласия Национального собрания. То есть ни президент, ни глава высшей судебной инстанции не могут провести назначение самостоятельно.
При этом за десятилетия сложилась практика, при которой после отбора нескольких претендентов специальной комиссией президентская администрация и Верховный суд предварительно согласовывают окончательную кандидатуру. Председатель Верховного суда встречается с президентом и уже после достижения компромисса официально вносит предложение. На этот раз председатель ВС Чо поступил иначе. Уже 19 августа стало ясно, что Голубой дом считает письменное представление несогласованного кандидата нарушением сложившейся практики и попыткой поставить президента перед свершившимся фактом. Администрация Ли заявила, что консультации по Сон Бон Ги завершены не были.
У Верховного суда своя версия. Руководитель Судебной администрации Но Гён Пхиль утверждает, что Чо пытался договориться о встрече с Ли, однако дату согласовать не удалось. Более того, представители судебной системы заявили, что возможность письменного представления кандидатов предварительно обсуждалась с аппаратом президента. Именно здесь находится первая большая серая зона нынешнего конфликта.
Формально Чо действительно обладает конституционным правом представить кандидата. Закон не говорит, что перед этим он обязательно должен получить согласие президента или лично встретиться с ним. Но и президент не является нотариусом, обязанным автоматически назначить предложенного человека. Если предварительные консультации десятилетиями использовались для согласования полномочий двух институтов, их одностороннее прекращение почти неизбежно создает институциональный тупик.
На днях спор вышел за пределы Голубого дома и Верховного суда. В него активно вмешалась правящая Демократическая партия. Ее председатель Ким Мин Сок потребовал отставки Чо Хи Дэ. Некоторые депутаты демократов начали говорить уже о возможном импичменте главы Верховного суда. Затем юридический комитет Национального собрания, контролируемый правящим большинством, решил вызвать Чо Хи Дэ и руководителя Судебной администрации на парламентские слушания 31 августа. Оппозиционная консервативная "Сила народа" в знак протеста покинула заседание и обвинила демократов в попытке политического давления на судебную власть.
Одновременно правящая партия вернула в повестку значительно более масштабные проекты судебной реформы, включая возможную ликвидацию нынешней Судебной администрации при Верховном суде и замену ее структурой с более ограниченными полномочиями. Чо Хи Дэ, до этого практически не отвечавший на политические атаки, заявил на встрече с юристами о необходимости сохранять верховенство права как средство ограничения произвольного использования государственной власти. Президента или правящую партию он прямо не упомянул, однако на фоне происходящего его слова были восприняты как ответ политическим оппонентам.
Таким образом, конфликт сейчас существует сразу на трех уровнях.
Первый - конституционный: где заканчивается право председателя Верховного суда предлагать кандидата и начинается самостоятельное право президента решать вопрос о его назначении.
Второй - процедурный: насколько сторон обязаны соблюдать многолетнюю практику предварительного согласования, если она прямо не закреплена законом.
Третий - политический: правящая партия использует конфликт как аргумент в пользу нового этапа судебной реформы, тогда как оппозиция обвиняет власть в попытке подчинить себе судебную систему.
Отсюда и главная серая зона нынешнего спора. Действия Чо Хи Дэ трудно назвать незаконными - Конституция действительно дает ему право представлять кандидатов. Но столь же трудно утверждать, что президент обязан автоматически принять сделанный без согласования выбор. Дополнительные вопросы вызывает и обсуждавшаяся внутри Судебной администрации возможность полностью перезапустить уже проведенный отбор.
В результате этой череды событий спор, начинавшийся с одной незаполненной вакансии в Верховном суде и выглядевший как небольшое разногласие по процедурным вопросам, превратился в полноценное противостояние администрации президента и парламентского большинства с руководством высшей судебной инстанции. Причем обе стороны фактически обвиняют друг друга в одном и том же - попытке расширить собственные полномочия за счет другой ветви власти.