Операции под обстрелом
Строго говоря, военными медиками мои визави не являются, потому что контракта с Минобороны не заключали и в военных госпиталях в данный момент не служат. Но врачами переднего края - безусловно. Каждый день выходить на работу и не знать, вернешься ли ты вечером живой и здоровый - само по себе подвиг.
Впрочем, в самом начале СВО в военных госпиталях пришлось поработать почти всем донецким врачам. Мобилизация у жителей ДНР произошла на неделю раньше, чем началась СВО, и намного раньше, чем частичная мобилизация по всей России осенью 2022 года.
В то время специалистов на передовой катастрофически не хватало. Кинули клич по донецким больницам. Отказников не было. Формировали бригады из хирургов, анестезиологов и операционных сестер. Выезжали на самый что ни на есть передний край вахтовым методом - первую неделю работали, на вторую возвращались домой, на третью - по новой.
- Проводили операции мы тогда в госпитале, развернутом на базе больницы города Ясиноватая, - вспоминает Михаил Мутык. - Это было еще до взятия Авдеевки. Из окон операционной была видна линия боевого соприкосновения. Раненых нам везли на броне круглосуточно, прямо с поля боя. Операции шли одна за другой, работали практически без сна. Жили там же, в больнице, в палате по соседству с ранеными бойцами…
Накрыл собой пациента при обстреле
Неоднократно бывало и такое, что ранеными оказывались сами медики - небратья не гнушались лупить из минометов и артиллерии по самой больнице. Был однажды прилет прямо в операционную, Михаил признается, что на автомате накрыл собой пациента. Слава Богу обошлось - осколки просвистели мимо. А то потеряла бы российская медицина одного из лучших онкохирургов, по отзывам специалистов, не только новых регионов, но и всей страны, проводящего уникальные операции.
Собственно говоря, обстрел для донецких врачей не в диковинку. Республиканский онкологический центр имени Бондаря хоть и не на линии огня находится, но под обстрелами с 2014 года. Мутык к этому времени уже вовсю работал там, а Доценко пришел на пару лет позже. Это были самые тяжелые дни безвременья в непризнанной республике. Зарплату не платили месяцами. Есть было нечего - солдаты делились с врачами тушенкой. Воды не было - ее набирали впрок в большие чаны. Свет мог вырубиться прямо во время операции, потом закупили генераторы, чтобы не рисковать.
Многие специалисты от безысходности уехали вместе с семьями в Россию, остались лишь самые упертые, фанатично преданные своему делу и малой родине, такие как Мутык и Доценко. Оказавшись в столь сложных условиях, они умудрялись внедрять самые современные малоинвазивные методы лечения онкологии, которые минимально травмируют ткани организма пациента.
Одна стойка на четыре отделения
С вхождением ДНР в состав России и с началом СВО донецкие медики воспряли духом. Все для фронта, все для победы - и потому все трудности уже воспринимались как временные. Но если у непризнанной республики денег просто физически не могло быть на развитие и техническое оснащение онкологического центра, то в начале СВО было просто не до этого - все шло на передовую, в том числе и труд врачей. Потом устаканилось, донецкие медики вернулись с госпиталей переднего края и сосредоточились на лечении мирных жителей своего города. Но проблемы и разруха, доставшиеся в наследство от Украины с 2014 года, никуда не делись.
- Чтобы понять, в каких условиях мы работали, достаточно одного примера, - рассказывает Дмитрий Доненко. - На все наше эндоскопическое отделение приходилась всего одна стойка, полученная по гуманитарной помощи, и то невысокого качества…
- Что такое стойка?
- Оборудование, на котором проводят гастроколоноскопию - исследование пациента. Она включает в себя гастроскоп, колоноскоп и монитор с процессором. К нам была очередь на три недели вперед. Чтобы ускорить процесс диагностики, приходилось работать по 14 часов в сутки. Ну а в хирургии ситуация была и того хуже - там была одна эндоскопическая стойка на четыре отделения. Про расходные материалы для операции я вообще не говорю - пациентам приходилось покупать их за собственные деньги, так как у больницы таких средств просто не было.
Все изменилось, когда на пороге онкологического центра возник интеллигентный человек в очках и тихим голосом предложил свою помощь. "Чем этот чудак сможет нам помочь?", - недоумевали тогда врачи.
Обет Богу
В один день жизнь Сергея Шарапы, успешного предпринимателя, многодетного отца и преподавателя Ростовского экономического университета, разделалась на "до" и "после". 16 февраля 2021 года ему диагностировали рак прямой кишки третьей степени. Биопсия подтвердила, что образование злокачественное. Сказались последствия тяжело перенесенного ковида. На медицинском снимке просматривался полип размером с грелку. Молодая медсестра с нескрываемым сожалением посмотрела на оглушенного этим известием пациента - мужчину в расцвете сил. Точно так же смотрел на него врач, и этот взгляд тоже не предвещал ничего хорошего…
Я познакомился с Сергеем год назад на передовой, где он воевал в составе разведывательно-штурмовой бригады "Волки". Он был младшим военным медиком, то есть обычным санитаром, а по совместительству и психологом эвакуационной группы. Бойцов службы эвакуации часто называют на фронте камикадзе. Это парни, которые вытаскивают раненых с поля боя, перевязывают, на ходу машины ставят капельницы и довозят до специалистов, которые в состоянии оказать квалифицированную медпомощь. По своей опасности эта работа на фронте приравнивается к штурмовой.
Сергей не должен был стать военным, а уж тем более оказаться на войне. Его, по всем медицинским законам, вообще не должно уже быть в этом мире. Но случилось чудо. Операция в клинике колопроктологии и малоинвазивной хирургии Сеченовского медуниверситета в Москве под руководством профессора Царькова. Долгая реабилитация. Сила воли, жажда жизни и Божия помощь. И обет: если выздоровеет, то поставит целью жизни спасение других людей.
Жизнь после жизни
После выздоровления Шарапа всю свою энергию направляет на создание Фонда борьбы с онкологическими заболеваниями кишечника, аналогов которому до сих пор не было в нашей стране. Первые деньги на деятельность новой структуры собирал по своим друзьям и партнерам по бизнесу, который, конечно, забросил. Потом стал выигрывать гранты, в том числе и президентские. Начал ездить в новые регионы России, чтобы помочь с оснащением местных онкологических клиник. Собственно, полноценная клиника-то там оставалась только одна - Республиканский онкологический центр имени Бондаря в Донецке, в советское время бывший лучшей онкологией на Украине.
В столице ДНР Сергей и познакомился с Михаилом Мутык и Дмитрием Доценко, и предложил помощь. Помощь была явно нелишней. Оказалось, что в республике среди онкологических заболеваний самый распространенный - рак кишечника. За два года при содействии фонда в центре имени Бондаря прошли обследования более 11 тысяч пациентов и выполнено свыше 700 операций.
- Чем конкретно удалось помочь?
- В первую очередь, конечно, современным медицинским оборудованием и расходными материалами для операций. Общей суммой 100 миллионов рублей - из них 85 - на Донецк, остальные - на Луганск, где тоже есть онкологическая служба. Ну представьте себе - расходные материалы для проведения одной операции по онкологии стоят в среднем 200 тысяч рублей. Ну откуда у жителей Донбасса и Новороссии, которые в основном едут лечиться в Донецк, такие деньги?! Во-вторых - это организация и финансирование на постоянной основе командировок донбасских онкологов в лучшие онкологические клиники России, с целью повышения их квалификации. Одна такая десятидневная командировка на одного врача обходится фонду от 130 до 170 тысяч рублей.
"Это как выданный мне кредит"
Шарапа подчеркивает, что курсы повышения врачебной квалификации мотивируют донецких специалистов не менее, чем зарплата или работа на современной медицинской технике.
- Ребята сами рассказывают, что никогда раньше у них такого не было. Сейчас в онкоцентр приходят депутаты Народного Совета, члены правительства ДНР, те люди, которые раньше ездили лечиться в Москву, Ростов-на-Дону или Петербург. А теперь они проводят обследование и лечение у себя в Донецке, потому что знают, что специалисты центра проходят стажировку у ведущих онкологов России, а также у зарубежных специалистов, светил медицины по разным направлениям онкологии.
Михаил Мутык и Дмитрий Доценко называют Сергея Шарапу ангелом-хранителем донецких онкологов. Вероятно, решив, что острых ощущений для него маловато будет, он решил войти в реку смерти дважды. В октябре 2024 года Сергей подписал контракт и ушел на фронт добровольцем.
- Дело тут, конечно, не в острых ощущениях, - смеется Шарапа на мое замечание и тут понижает голос, почти до шепота. - Просто всегда помню обет, который дал Богу. Один священник мне объяснил, почему Господь оставил меня в живых. Подаренная мне второй раз жизнь - это как выданный мне кредит. Значит я должен. Я должен быть там, где больно и страшно, там, где нужна моя помощь…
Ну а его фонд по борьбе с раком никуда не делся, он работает, только его директор теперь на передовой. И заявки на гранты он теперь пишет по ночам. И выигрывает ведь! По результатам 2025 года фонд Сергея Шарапы вошел в 100 лучших проектов России из числа реализованных при поддержке Фонда президентских грантов.
Сам ставший военным медиком, пусть и низшего санитарного звена, Сергей называет своих новых друзей - Михаила и Дмитрия - онкологами переднего края и настоящими воинами духа.